Хозяйка трёх лордов: Как не стать пешкой в чужой игре

Глава 11. Лесной отшельник, горькие травы и взгляд сквозь время

Решение принято, карта спрятана, а в голове уже зрел план, как незаметно улизнуть из дворца и добраться до этого загадочного Грэма. Тильда, ставшая моим невольным (или очень даже вольным?) сообщником, обещала помочь отвлечь внимание слуг и, если понадобится, прикрыть моё отсутствие. Её преданность леди Изольде, а теперь, видимо, и её «потерявшей память» дочери, была почти фанатичной. Это внушало одновременно и надежду, и некоторую тревогу. Фанатики редко бывают рассудительны.

«Ладно, Алиса, не придирайся, – одёрнула я себя, пока Тильда подбирала мне самый незаметный дорожный костюм из гардероба Лияры. – В твоём положении выбирать союзников не приходится. И уж лучше фанатичная преданность, чем ядовитая вежливость Дариана или ледяное молчание Райвена».

Под предлогом «небольшой прогулки для улучшения самочувствия» (лекарь Дариус, кстати, очень это рекомендовал, хотя вряд ли он имел в виду прогулки к лесным отшельникам), я, сопровождаемая лишь «обеспокоенной» Тильдой до ворот внутреннего двора, смогла покинуть пределы дворца. Тильда снабдила меня небольшим узелком с едой, флягой воды и парой серебряных монет – «на всякий случай». Её глаза были полны тревоги. – Будьте осторожны, госпожа. Лес – он… он не всегда добр к тем, кто приходит с дурными намерениями. – А я иду с добрыми, Тильда, – попыталась я её успокоить, хотя сама не была в этом до конца уверена. Мои намерения были скорее… отчаянными.

Старая мельница, ориентир, который дала мне Тильда, нашлась довольно быстро. Она стояла на берегу быстрой речушки, её лопасти давно уже не двигались, а сама она выглядела так, словно вот-вот развалится. За мельницей начинался густой, тёмный лес. Тот самый, где, по словам Тильды, обитал старый Грэм.

Я поёжилась. Лес и впрямь выглядел негостеприимно. Высокие, вековые деревья смыкались над головой, почти не пропуская солнечный свет. Тишина была такой густой, что, казалось, её можно потрогать. Только изредка раздавался треск сухой ветки под ногами или крик какой-то неизвестной мне птицы.

«Ну что, Алиса Ветрова, любительница городских джунглей, – подбодрила я себя. – Вот тебе и настоящие джунгли. Посмотрим, как ты тут справишься без навигатора и чашки латте. Главное – не заблудиться и не нарваться на какого-нибудь лесного монстра. Хотя, после знакомства с некоторыми обитателями дворца, лесные монстры уже не кажутся такими уж страшными».

Я углубилась в лес, стараясь держаться тропинки, которую указала Тильда. Она была едва заметной, заросшей травой и мхом. Видимо, старый Грэм действительно не любил гостей.

Через некоторое время, когда я уже начала сомневаться, что иду в правильном направлении, я увидела вдалеке дымок, поднимающийся над деревьями. А потом – и саму хижину. Она была маленькой, почти вросшей в землю, с крышей из дёрна и одним-единственным окошком, похожим на слепой глаз. Рядом с хижиной был небольшой огородик, где росли какие-то травы, и несколько пчелиных ульев.

Я подошла к двери и нерешительно постучала. Ответа не последовало. Я постучала ещё раз, погромче. – Эй, есть кто дома? Мне нужен Грэм!

Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалось морщинистое, заросшее седой бородой лицо. Маленькие, выцветшие глазки внимательно и недружелюбно меня изучали. Это, без сомнения, был он – старый Грэм. – Чего надо, девка? – голос у него был хриплый, как будто он давно им не пользовался. – Отродясь здесь знатных барышень не видали. Заблудилась, что ли? Или опять от какой напасти бежишь?

Его слова заставили меня насторожиться. «Опять»? Значит, Лияра уже бывала здесь? И тоже «бежала от какой-то напасти»? – Я… я Лияра аш-Шейдар, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более кротко и потерянно. – И я… я не помню, как сюда попала. Я вообще ничего не помню. Лекарь сказал, что у меня… потеря памяти. И Тильда… она сказала, что вы… вы знали мою матушку. И что вы… вы можете мне помочь.

Старик хмыкнул, его взгляд не потеплел. – Изольду, значит, помнишь? А себя – нет? Странная у тебя хворь, девка. Очень странная. Ну, проходи, коли пришла. Не на улице же стоять.

Он открыл дверь пошире, и я вошла в хижину. Внутри было сумрачно и тесно. Пахло сушёными травами, дымом и чем-то ещё, незнакомым и немного тревожным. Единственная комната была заставлена связками трав, развешанных под потолком, какими-то склянками, горшками и деревянными идолами, грубо вырезанными и смотрящими на меня пустыми глазницами. У стены стояла простая лежанка, покрытая шкурами, а посреди комнаты – очаг, в котором тлели угли.

Старик указал мне на грубо сколоченную скамью у стола. – Садись. Рассказывай, чего пришла. Только не ври. Я брехню за версту чую. И духи мои её не любят.

Он налил в две деревянные кружки какой-то тёмный отвар из глиняного кувшина и подвинул одну мне. – Пей. От головы помогает. И от дурных мыслей.

Я с опаской посмотрела на отвар. Он был почти чёрным и пах горько. Но отказываться было бы невежливо. И, возможно, опасно. Я сделала маленький глоток. На вкус он был ещё хуже, чем на запах. Горький, вяжущий, с привкусом земли.

«Ну, Алиса, – подумала я, морщась. – Ты пила и похуже. Вспомни ту бурду, которую тебе подсовывали в студенческой столовой под видом кофе. Этот отвар, по крайней мере, должен «от головы помогать». А моя голова сейчас – это самое больное место».

Я рассказала Грэму всё, что знала. О своей «амнезии», о дневнике Лияры, о Белых Скалах, о карте, о загадочном «ОН» и о своих подозрениях. Я говорила честно, ничего не утаивая. Кроме, разумеется, своей главной тайны – о том, что я не Лияра.