Хозяйка усадьбы. Почти живой cozy

Глава 1. "Проснись, служанка"

Анна проснулась от звука… капель.

Кап… кап… кап…

Что-то медленно стекало — с крыши? С потолка? С неё самой?

— Нет, — пробормотала она, не открывая глаз. — Я же… вроде умерла? Или нет?

Тело казалось чужим. Пальцы — ледяными. Под спиной была каменная плита, холодная и шершаво-мокрая. Где бы она ни находилась, здесь пахло плесенью, воском и... свежевыпеченным хлебом?

Анна приоткрыла глаза.

Мир был серым. Туман клубился у пола, медленно ползая, как домашняя кошка. Огромные витражные окна были заклеены паутиной и… запотевшими кружевами? По стенам висели портреты — чёрно-белые, будто нарисованные углём из теней.

— Что за… — начала она, но её прервал голос.

Мужской. Глухой, как гул подземки.
И вежливый. До отвращения.

— Добро пожаловать, госпожа. Дом признал вас. Комнаты готовы. Метла в шкафу, книга правил — на подоконнике. Пожалуйста, не кормите духов после полуночи.

— Чего? — Анна села и тут же хлопнулась обратно. Головокружение.

— Меня зовут Дом. Я... и есть дом.

Пауза.

— Ты… говоришь?

— А вы слушаете, — философски ответил Дом. — Уже прогресс. Предыдущая служанка кричала.

— Я не служанка! Я вообще-то…

Тут она запнулась.
Кто она, собственно?

Не музейный работник, не москвичка. Не живая — вроде бы. Не мёртвая — вроде бы.

— Запись сделана, — отозвался Дом. — Госпожа "Вообще-то Я Вообще-то". Записываю вас как новую Хозяйку. Предыдущая — в отпуске. Очень длинном.

Анна прикрыла глаза.

— Это сон, — прошептала она. — Странный, мрачный, но… тёплый. Или я просто привыкла к одиночеству?

Где-то за дверью зашуршало.
Кто-то вскрикнул:
— А где моя надпись?! Я заказывал эпитафию с рифмой!

Анна сглотнула.

Дом тихо добавил:

— Добро пожаловать в Усадьбу Хранителя. Служанка — работа не из лёгких. Но кофе варится отлично. С тростниковым сахаром и щепоткой земли.

Она медленно встала, держась за каменную стену. Голова всё ещё кружилась, но не так сильно. Витражи проступали из серого — не пятна, а узоры, тонкие, как кружево из цветного стекла. Красивые, но потускневшие, словно забытые.

— Земли? — переспросила Анна. — С кладбища?

— Самой плодородной, — подтвердил Дом с гордостью в голосе. — Рецепт семейный.

— Чей семейный?

— Мой.

Анна огляделась. Зал был огромным — потолки терялись в тумане, а стены уходили в полумрак. Но каким-то образом пространство не давило. Наоборот, обнимало. Туман у её ног потеплел, свечи на подсвечниках зажглись сами собой, отбрасывая мягкие золотистые блики на камень.

— Я переводчик, — сказала она наконец, больше для себя, чем для Дома. — Работаю с текстами. Художественная литература, иногда исторические документы.

— Теперь вы работаете с душами, — ответил Дом. — Это тоже своего рода перевод.

Где-то в глубине здания снова послышались голоса. Не пугающие — скорее обыденные, как соседи за стеной в коммуналке. Кто-то спорил о чём-то, кто-то напевал старинную мелодию. Скрипнула дверь.

— А они… живые? — спросила Анна.

— Как посмотреть, — уклончиво ответил Дом. — Определённо более живые, чем были до вашего приезда.

На столе, который Анна точно не замечала минуту назад, появился изящный чайный сервиз. Фарфоровые чашки, серебряная ложечка, сахарница. Чайник начал тихо свистеть, хотя она не видела, как его поставили.

— Дом заботится о гостях, — пояснил голос, и в его тоне послышались нотки удовольствия.

Анна осторожно подошла к столу.
Чай пах… воспоминаниями. Не травами и не специями — а чем-то родным. Бабушкиной кухней, страницами старых книг, шерстяным пледом на коленях.

— Что это? — прошептала она, поднося чашку к губам.

— Добро пожаловать домой, — тихо сказал Дом.

Первый глоток был как объятие. Тёплый, обволакивающий, невероятно знакомый. Анна почувствовала, как напряжение покидает плечи, а странное головокружение окончательно проходит.

Она коснулась пальцами чашки, будто проверяя — добрые ли у неё руки.
Тёплые. Уже не ледяные.

— А если я не справлюсь? — спросила она, не отпуская чашку. — Я же понятия не имею, что такое… служанка. Или как работать с душами.

— Вы справитесь, — с уверенностью сказал Дом. — У вас добрые руки.

— Добрые руки?

— Для душ это важнее магических способностей.

Где-то в доме тихо мяукнула кошка. Или показалось?

Анна допила чай и поставила чашку. Мир вокруг стал казаться не сном, а… альтернативой. Странной, мрачноватой, но уютной альтернативой одинокой квартире, недоплаченной аренде и кошке у соседки.

— Если это сон, — сказала она вслух, — то очень подробный. Если реальность — то явно интереснее прежней жизни.

— Мудрый подход, — одобрил Дом.

— Работа с душами вместо работы с текстами… В принципе, логично. Те же переводы, только с другого языка.

Из коридора донеслось громкое возмущение того же голоса:
— Где. Моя. Рифма?!

Анна невольно улыбнулась.

— И клиенты, похоже, не менее требовательные, чем редакторы.

— О да, — подтвердил Дом. — Гораздо более требовательные. Зато благодарные.

Снова тихое мяуканье. Анна прислушалась.

— У вас есть кошка?

— У нас… существо, которое считает себя консультантом, — уклончиво ответил Дом. — Но не открывайте шкаф, пока не будете готовы к честным ответам.

— Какой шкаф?

Но Дом промолчал.

Анна огляделась и заметила в углу высокий деревянный шкаф, из-под дверцы которого просачивался янтарный свет. Очень тёплый, манящий свет.
И снова — мяуканье.

Анна вздохнула. Ну и ладно. Одна квартира, один Дом — не такая уж большая разница.

— Значит, так, — сказала она, обращаясь к потолку. — Я остаюсь. Пока. Посмотрим, что из этого выйдет. Но у меня есть условия.

— Слушаю, — голос Дома потеплел.

— Во-первых, я не служанка. Я… специалист по межмировым отношениям.

— Записано.