Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 4

Я подхожу к крыльцу. Дверь передо мной массивная, из тёмного, почти чёрного дуба, вся в паутине и трещинах. Приглядываюсь — ни навесного замка, ни засова. Ничего, что мешало бы ей открыться.

— Ну что же, — вздыхаю я и берусь за старую железную ручку.

Тяну на себя. Дверь не поддаётся. Пытаюсь толкнуть. Никакого результата. Дерево будто намертво срослось с косяком.

— Видимо, перекосило от старости и сырости, — говорю я белой козочке, которая терпеливо наблюдает за моими бесплодными попытками, с безнадёгой пинаю дверь мыском уже порядком потрёпанной дорожной туфли. Больно. Глупо.

Ставлю чемоданы на крыльцо и опускаюсь на ступеньку. Что же делать? Силы на исходе, ночь приближается, а внутри, наверное, холодно и сыро, как в склепе. Отчаяние снова подбирается к горлу.

В этот момент козочка подходит и тыкается тёплой, бархатистой мордочкой мне в руки. Я на автомате начинаю её гладить по твёрдой головке между рожками. Она ждёт минуту, затем отходит на шаг и снова тыкается, настойчиво, будто пытается отвлечь меня от грустных мыслей.

Поднимаю на неё взгляд. Животное смотрит на меня своими умными, почти человеческими глазами, а потом поворачивает голову к двери, словно указывая.

— Что? — спрашиваю я вслух. — Ты хочешь, чтобы я снова попробовала? Это же бесполезно.

Но козочка упрямо смотрит то на меня, то на дверь. В её поведении столько осмысленности, что во мне просыпается любопытство, и я отгоняя усталость снова встаю на ноги.

— Ладно, ладно. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Подхожу к двери вплотную, как она. Ощупываю шершавое, состаренное временем полотно, провожу пальцами по косякам. Ищу скрытый засов, кнопку, хоть что-то. Но дерево гладкое, без единой щели или выступа. Ничего.

Коза стоит рядом и смотрит на дверь с таким видом, будто ждёт, когда же я, наконец, соображу, что делать. Она просто уставилась на неё, не двигаясь.

— Брать пример с тебя, что ли? — бормочу я и тоже упираюсь взглядом в тёмную древесину.

Смотрю прямо перед собой, концентрируюсь, пытаюсь силой мысли сдвинуть эту дубовую громадину. Чувствую себя полной дурой, которая гипнотизирует кусок дерева, но нужно же хоть что-то делать.

Так проходит пара минут. В ушах шумит от напряжения и тишины. Я уже готова сдаться, как вдруг...

Всё моё существо пронизывает не звук, а ощущение. Чёткий, беззвучный, но ясный до боли вопрос, рождающийся не снаружи, а изнутри, прямо в сознании:

«КТО?»

Он вибрирует в каменных стенах, в застывшем воздухе, в самом сердце старого дома. Это не голос извне. Это сам дом спрашивает. И ждёт от меня ответа.

Я отскакиваю от двери, как ошпаренная, сердце выпрыгивает из груди и грохочет где-то в горле. По спине бегут ледяные мурашки. Я дико оглядываюсь по сторонам, вглядываюсь в сумеречные заросли — ни души. Только ветер шелестит сухими стеблями бурьяна.

Но моя белая спутница даже не шелохнулась. Она стоит у порога, словно вкопанная, её умные глаза спокойно смотрят на меня. В её позе нет ни капли страха, только терпение и… ожидание.

«Значит… значит, нужно продолжать?» — мысль пробивается сквозь панику.

Судорожно выдыхаю, обнимаю себя за плечи, тру немеющие пальцы рук, пытаясь унять дрожь, и снова делаю шаг вперёд. Дом должен узнать меня. Или… я должна узнать себя.

Я снова упираюсь взглядом в тёмное дерево, вгрызаюсь в него глазами, заставляя себя ждать. И снова, сквозь шум крови в ушах, возникает тот же беззвучный, всепроникающий вопрос:

«КТО?»

— Я… Фаина Бэлл, — выдыхаю я вслух, голос срывается на шёпот.

Ничего. Абсолютно ничего не происходит. Тишина становится насмешкой.

Я в растерянности смотрю на козочку.

— Что я должна сказать? Что не так? — вырывается из меня вопрос, но, естественно, ответа я не получаю.

Делаю глубокий вдох, длинный выдох, снова вдох, снова взгляд, снова вопрос.

— Я Фаина, — говорю я твёрже, — племянница бывшей хозяйки этой усадьбы.

Снова тишина. Козочка беспокойно переступает с ноги на ногу и тихо блеет, будто упрекая меня в непонятливости. Я чувствую, как во мне закипает странное упрямство. Оно сильнее страха, сильнее усталости. Оно вытесняет всё.

Я в ярости упираюсь ладонями в шершавую, холодную древесину.

«Спроси ещё раз, — мысленно бросаю я вызов этому невидимому стражу. — Спроси!»

И он спрашивает.

«КТО?»

И в этот миг во мне всё выстраивается в одну чёткую, неоспоримую линию. Прошлое, Люций, унижение, дорога, эта дверь… Всё это привело меня сюда. Не как гостью, не как родственницу. Я больше не «никто». Я — это она.

Я расправляю плечи, поднимаю голову и отвечаю так громко и уверенно, что эхо разносится по заросшему саду:

— Я хозяйка этого дома!

Воздух застывает. И тогда, следом за моими словами, в сознании рождается бархатный, полный безмерной силы и тепла голос:

«Добро пожаловать домой, Хозяйка. Дом ждал тебя».

Вслед за этими словами раздаётся оглушительный скрежет ржавых петель. Массивная дверь, не тронутая моей рукой, с глухим стоном отходит на несколько сантиметров, замирая, словно приглашая меня войти внутрь.