Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 7

Я медленно протягиваю к нему руку ладонью вверх, показывая, что не опасна. Осторожно провожу пальцами по его чешуйчатой головке между крошечными рожками, и он тычется мне в ладонь, а его фиолетовые глаза прикрываются от удовольствия. Больная лапка по-прежнему поджата, но сейчас главное — установить мир. Нам здесь лучше жить дружно и не ссориться.

— Ладно, — выдыхаю я, и в голосе слышны уже не усталость, а решимость. — Перемирие заключено. Теперь война с грязью.

Я оставляю дракончика греться в его корзине и отправляюсь на поиски инвентаря. В небольшой кладовой за кухней нахожу целый арсенал: несколько метёл и груду старых, но ещё крепких тряпок. Мысли о магической уборке вертятся в голове, но я прогоняю их. Нет, не сейчас. Нельзя торопить чудо. К тому же, я до сих пор не знаю, как это сработало и какой ценой для малыша. Лучше по старинке.

Возвращаюсь и с размаху врубаюсь в наведение чистоты. Поднимаются тучи пыли. Дракончик, не оценив мою активность, фыркает и зарывается глубже в свои тряпки, оставив снаружи только кончик длинного хвоста. Козочка, постояв минут пять и поняв, что ничего интересного не происходит, разворачивается и лениво уходит во двор, жевать то, что входит в её козий рацион.

Выбранная мной работа тяжёлая и монотонная. Я сметаю пыль с пола, вытираю паутину с балок, с трудом оттираю мыльной водой (найденной в том же тайнике) один из столов. Руки ноют, спина устала. Но зато кухня уже выглядит почти обитаемой. Почти.

И тут мой организм напоминает о себе громким урчанием в животе. Скоро ночь, а я с утра ничего не ела. Съестных припасов в доме, увы, не обнаруживается. С тоской вспоминаю о каменном «холодильнике» и его неутешительном содержимом.

Выхожу на крыльцо, чтобы глотнуть свежего воздуха. И тут мой взгляд падает на буйные, колючие заросли ежевики, оплетающие старую ограду. Среди изумрудной листвы и острых шипов горят, будто маленькие чёрные угольки, спелые, крупные ягоды. Их сотни.

Сердце замирает от внезапной надежды. Я осторожно, чтобы не уколоться, пробираюсь к кустам и начинаю срывать ягоды. Они мягкие, почти чёрные, пачкают пальцы тёмно-фиолетовым соком. Аромат сладкий и терпкий. Беру глиняную миску и быстро наполняю её до краёв. Хватит на всех.

Возвращаюсь в кухню. Козочка остаётся мирно пастись за окном. А дракончик, услышав мои шаги, высовывает нос из корзины. Его ноздри трепещут, улавливая сладкий запах.

— Кушать подано, — объявляю я и ставлю миску на стол.

Я съедаю свою порцию ягод, чувствуя, как сладкий сок придаёт сил. Остальное отдаю дракончику. Он сначала осторожно обнюхивает ежевику, а потом быстрым движением языка захватывает ягоды одну за другой, чавкая, и пачкая всю мордочку в фиолетовом соке. Зрелище забавное и трогательное.

Так, с едой разобрались. Теперь — ночлег. Идти на тёмный, неисследованный второй этаж нет ни сил, ни желания. Решаю осмотреть комнаты на первом этаже.

Первая дверь в коридоре ведёт в небольшую комнату, похожую на кабинет. Вторая — в то, что, кажется, было будуаром. Здесь стоит узкая, но крепкая кровать с резным изголовьем. Открываю дверцу большого шкафа. Внутри аккуратные стопки белья. Простыни, наволочки, шерстяные одеяла. Пахнет сандалом и тишиной, но не сыростью. Спасибо тётушке за её запасливость.

Я беру самое простое одеяло и выхожу с ним на крыльцо. Хлопаю им что есть силы, пыли нет, но ткань наполняется свежестью вечернего воздуха. Возвращаюсь в комнату, зажигаю свечу в медном подсвечнике (ещё одна находка в буфете) и ставлю её на табурет рядом с кроватью.

В доме тихо. Слышно, как на кухне поскрипывает корзина, дракончик укладывается спать. За окном в сумраке бродит белая тень козочки (идти в дом на ночь она отказалась, видимо ей так привычнее).

Я скидываю потрёпанные дорожные туфли, с наслаждением вытягиваю натруженные ноги и натягиваю на себя прохладное, только что выбитое одеяло.

— Спокойной ночи, — мысленно шепчу я своему странному, новому семейству. — Спокойной ночи, дом.

Пламя свечи колышется, отбрасывая на стены танцующие тени. Они уже не кажутся мне враждебными. Они просто тени. Я закрываю глаза, погружаясь в пуховую мягкость подушки, и чувствую, как тяжёлое одеяло усталости накрывает меня с головой.

И тогда, на самой грани сна, сквозь дрему до меня доносится не звук, а ощущение. Тихое, бархатистое, как прикосновение тёплого ветра в летнюю ночь. Оно рождается не в ушах, а где-то в глубине сознания, и состоит всего из трёх слов, наполненных безмерным умиротворением:

«Спи спокойно, Хозяйка».

И самое удивительное: я ловлю себя на мысли, что мне уже не страшно. Ни капли. В этом голосе нет ничего чужого или угрожающего. Только тихая уверенность и обещание защиты. Это не вторжение. Это... ответ. Это дом, признавший меня.

С этим чувством, сладким и тёплым, как мёд, я проваливаюсь в глубокий, исцеляющий сон, впервые за долгие дни не ожидая от ночи никаких ужасов. Только покой.

Я не знаю, сколько проходит времени (час или несколько минут), но меня вырывает из объятий сна оглушительный грохот. Звук такой силы, будто на кухне рухнула вся посуда разом или с грохотом обвалилась часть шкафа.

Сердце мгновенно ускоряется до голопа и тут же замирает, сжимая грудь в ледяную плиту. Я резко сажусь на кровати, в темноте, не понимая, где я. Свеча давно догорела. Лунный свет бледными прямоугольниками лежит на полу, дверь в комнату закрыта.

Я сижу, вцепившись пальцами в одеяло, и слушаю. Собственное дыхание кажется мне оглушительно громким. Сначала — тишина. Гробовая, звенящая. А потом... шорох.

Не просто шорох. Это влажный, шлёпающий звук. Тяжёлый, неспешный. Как будто кто-то босыми ногами идёт по мокрому каменному полу в коридоре.

Шлёп... шлёп... пауза... шлёп...

Ледяной ужас, которого не было даже при виде дракона, сковывает меня. Это не козочка. Не дракон. Это что-то другое. Что-то большое.

Звук приближается. Он уже прямо за моей дверью. Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах даже крикнуть. Глаза широко раскрыты, я смотрю на щель под дверью, ожидая увидеть там тень.