Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 8

Я сижу, вцепившись в край матраса, и чувствую, как дрожь становится всё сильнее. В ушах звенит от напряжения. Шлёпающие шаги замерли прямо у моей двери. Тишина становится густой, тягучей, невыносимой.

И вдруг — тихий, влажный звук, будто что-то мокрое прижали к дереву. Я вглядываюсь в щель под дверью и замираю. Из-под неё медленно, неспешно, начинает подтекать лужица. Тёмная, почти чёрная в лунном свете, жидкость. Тот самый сладковато-гнилостный запах становится сильнее, пробиваясь в комнату.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Что это? Кто это?

Внезапно из кухни раздаётся пронзительный, яростный визг. Я узнаю этот звук — это дракончик!

Хриплое дыхание за дверью обрывается. Раздаётся оглушительный удар, от которого дребезжат стены, и торопливые, удаляющиеся шаги. Шлёпающие шаги. Они отступают. Затем настороженная тишина, нарушаемая лишь моим собственным бешеным стуком сердца.

Проходит ещё минут десять. Я понимаю, что не могу сидеть тут, как мышь в норке, нужно посмотреть, что там за дверью, это теперь мой дом, и я не могу просто отсиживаться, я тоже должна его защищать. Страх сковывает, но что-то более сильное — ответственность, любопытство, необходимость знать — заставляет меня встать.

Медленно, дрожащими ногами, я спускаюсь с кровати. Тёмная лужица у двери всё ещё там, мерцая в свете свечи. Я делаю шаг, потом другой, подхожу к самой двери и, затаив дыхание, прикасаюсь к холодной металлической ручке.

Резко открываю.

Коридор пуст. Я быстро смотрю направо и налево — никого. Но в воздухе, словно пыльца, парят крошечные фиолетовые искорки. Они медленно угасают, словно эхо недавней магии. Я машинально провожу рукой сквозь них, и они рассеиваются с тихим, нежным потрескиванием.

С почти догоревшей свечой я выхожу в коридор. Свет дрожит вместе с моей рукой, отбрасывая прыгающие тени по стенам. Я внимательно смотрю под ноги. Каменный пол сухой. Ни следов, ни грязи. Только там, у моей двери, тёмное пятно, которое уже начало подсыхать и становиться невидимым.

С замиранием сердца направляюсь на кухню.

Дракончик не спит. Он стоит посреди кухни, и все его тело напряжено. Чешуйки на его хребте и вдоль лап светятся изнутри тревожным фиолетовым светом, его глаза — два ярких аметистовых угля. Дракон тяжело дышит, и из ноздрей вырываются крошечные клубочки того же сияющего дыма.

Он смотрит на свою корзину. Потом подходит к ней, пытается устроиться, залезая внутрь. Но что-то явно идёт не так. Он вертится, его круп не помещается, он упирается головой в стенку корзины. Снова пытается, теперь задом. Та же история. Он издаёт раздражённое шипение, царапает корзину когтями и вдруг, с сердитым урчанием, хватает её за край и с силой опрокидывает. Тряпки вываливаются на деревянную платформу лифта. Затем он отпихивает пустую корзину в угол, с таким видом, будто она ему смертельно надоела, и с недовольным фырканьем укладывается прямо на груду тряпок.

Я замираю, глядя на него, потом на корзину. И понимаю. Он не просто вырос. Он заметно подрос. Не в два раза, конечно, но на добрую треть точно. Его спина стала длиннее, лапы массивнее. Всё произошло за одну ночь. Что это спровоцировало? Столкновение с тем существом? Защита дома? Использование магии?

Мысли путаются. Страх от ночного происшествия ещё сидит во мне. Я машинально подхожу к дракончику и опускаюсь на корточки рядом. Он поворачивает ко мне свою светящуюся голову.

— Ты... защищал нас? — тихо спрашиваю я.

Я протягиваю руку и глажу его по шее, там, где чешуя особенно мягкая и бархатистая. Он издаёт низкое, утробное урчание, которое скорее чувствуешь, чем слышишь. И странное ощущение передаётся от него через ладонь прямо в грудь. Тёплая, тяжёлая волна спокойствия. Не его личное спокойствие, а словно намеренно посланное мне утешение. Словно он говорит: «Не бойся. Всё кончено. Иди спать».

Это так неожиданно и так искренне, что у меня наворачиваются слёзы. Я ещё раз провожу рукой по его тёплой чешуе.

— Спасибо, — шепчу я. — Спокойной ночи, наш страж.

Со свечой в руках я возвращаюсь в свою комнату, стараясь не смотреть на тёмное пятно у двери. Я закрываюсь, придвигаю к дверям тяжёлый стул, слабая преграда, но хоть какое-то успокоение для нервов.

Засыпаю я не сразу. Прислушиваюсь к каждому шороху. Но дом снова погружается в свою обычную, глубокую тишину. И я, наконец, проваливаюсь в беспокойный, но всё же сон.

А утром меня будит не солнечный свет, а настойчивое, призывное и испуганное блеяние прямо под окном. Козочка. Она не просто зовёт. Она зовёт на помощь.

Всё остальное мгновенно вылетает из головы. Я подрываюсь с кровати, на ходу натягиваю платье и, не заплетая волос, пулей вылетаю из комнаты и из дома, даже не успев толком осмотреться.

Выскакиваю на крыльцо. Утро ясное и прохладное.

— Иди сюда! — кричу я озираясь. — Где ты?

В ответ новое, испуганное блеяние справа, из-за угла дома. Я сбегаю с крыльца и бегу на звук, колючки репейника цепляются за подол.

Заворачиваю за угол и замираю.

Белая козочка стоит ко мне спиной, её тело напряжено до каменной твёрдости. Она не двигается, лишь издаёт этот непрерывный, тревожный звук, уставившись в густую стену кустов сирени и дикого винограда.

Я подбегаю к ней и кладу руку на её вздрагивающую спину.

— Что там? — шепчу я, всматриваясь в чащу. — Опять... оно?

Я не вижу ничего. Только густую зелень. Но козочка явно видит. Или чувствует. Её уши направлены вперёд, ноздри расширены.

И тут я тоже это чувствую. Лёгкий, почти неуловимый шлейф. Сладковатый и затхлый. Тот самый запах, что прокрался ко мне в комнату прошлой ночью.

Ледяные мурашки снова бегут по спине. Это не просто зверь. Это что-то другое. И оно где-то совсем рядом.

___________________________

Дорогие мои, рекомендую вам шикарную историю нашего литмоба