Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 10

Рука Авеля тёплая и сильная, но его рукопожатие бережное, без попытки продемонстрировать силу. Он отпускает мою руку и снова обращает внимание на нору.

— Корни у меня дома. Если хотите, можете пройти со мной, я дам вам несколько штук. Их нужно будет просто бросить вглубь. Нахлюб на время уйдёт искать себе новое место.

Идти к незнакомому мужчине? Голос здравого смысла внутри шепчет об осторожности. Но его поведение, его открытый взгляд и практичная помощь говорят в его пользу. Да и Роза, его коза, выглядит ухоженной и спокойной, что говорит о её хозяине, как о порядочном человеке, жестокие люди так о скотине не заботятся.

— Я... я буду благодарна, — наконец соглашаюсь я.

— Отлично. И, раз уж сейчас утро, не откажитесь со мною позавтракать, — он говорит это так просто и естественно, словно мы старые знакомые. — У меня есть свежее молоко и свежий хлеб из города.

Мысль о нормальной, сытной еде заставляет мой желудок предательски сжаться от голода и громко заурчать. Я инстинктивно собираюсь отказаться, из старой, въевшейся привычки не быть обузой.

— Авель, я не хочу вас обременять...

— Отказы не принимаются, — мягко, но непреклонно прерывает он, и в его медовых глазах танцуют весёлые искорки. — В наших краях не принято отказываться от хлеба-соли. Считайте это ритуалом посвящения в соседи.

Я не могу сдержать ответную улыбку. После холодного высокомерия Люция такая простая, человеческая теплота кажется почти нереальной.

— В таком случае... с удовольствием.

Дом Авеля оказывается не таким большим, как моя усадьба, но удивительно уютным и опрятным. Пахнет дымом, свежим хлебом и сушёными травами. Он наливает мне в глиняную кружку парное молоко, такое густое и сладкое, что его можно есть ложкой, и отрезает толстый ломоть ещё тёплого хлеба с хрустящей корочкой.

Я пытаюсь есть медленно, с достоинством, но голод берёт своё, и первые несколько кусков исчезают с поразительной скоростью. Авель тактично делает вид, что не замечает этого, пододвигая мне баночку с ежевичным варением.

— В прошлом году собрал немного на вашем участке, уж не обессудьте. Вот такое варение получилось, угощайтесь, Фаина.

— Вы давно здесь живёте? — спрашиваю я, наконец замедляясь, с наслаждением намазываю хлеб варением и чувствую, как по телу разливается приятная сытость.

— Лет пять, не больше, — отвечает он. — Перебрался сюда из столицы. Устал от городской суеты. Здесь спокойно. Развожу коз, делаю сыр, утром отвожу молоко в город, у меня там уже своя клиентура есть.

— А мою тётю... вы знали? — осторожно интересуюсь я.

Авель качает головой.

— Нет, не застал. Когда я приехал, усадьба уже стояла заброшенной. Местные говорили, что хозяйка была женщиной строгой и нелюдимой. Жаль, не довелось познакомиться.

Мы заканчиваем завтрак, и я чувствую, как робость понемногу отступает, сменяясь любопытством. Этот человек живёт той самой жизнью, которую я теперь пытаюсь построить.

— Авель, — начинаю я, набравшись храбрости. — Вы сказали, что ездите в город утром... Не могли бы вы... взять меня с собой? Мне нужно купить еды. Себе и моему... моему питомцу.

Он поднимает на меня взгляд, и я вижу в нём лёгкое удивление.

— С питомцем приехали? — переспрашивает он. — А что у вас за зверь?

В горле пересыхает. Дракон. Слово горит на языке, но я его закусываю. Кто поверит? И кто знает, как он отреагирует? Страх быть непонятой, осмеянной или, что хуже, выдавшей свою главную тайну, оказывается сильнее.

— Котёнок, — выдыхаю я, отводя взгляд в сторону и чувствуя, как горит лицо. — Обычный... котёнок. Подобрала его здесь. Ему тоже нужно есть.

Авель смотрит на меня ещё секунду, и мне кажется, что в его взгляде мелькает что-то понимающее, будто он видит мою ложь, но не собирается устраивать допрос.

— Конечно, — просто говорит он. — Завтра уезжаю на рассвете. Если успеете, буду рад компании. Теперь о главном.

Он встаёт и подходит к полке с разными склянками и мешочками. Достаёт небольшой холщовый мешочек и вручает его мне.

— Корни чёрного цветка. Бросьте в нору нахлюба. Этого хватит на несколько недель. А потом... ну, потом придётся браться за косу и серп, соседка.

Я беру мешочек. Он тяжёлый, и из него исходит резкий, горьковатый запах.

— Спасибо вам, — говорю я, и эти слова наполнены такой искренней благодарностью, что касаются не только корней или завтрашней поездки, но и завтрака, и простого человеческого участия. — Большое спасибо за всё.

— Пустяки, — улыбается он, провожая меня к двери. — Мы, жители окраин, должны держаться вместе. До завтра, Фаина. И возьмите от меня ещё один подарок.

Он протягивает мне небольшую головку ароматного козьего сыра, завёрнутого в тряпицу. Я принимаю с улыбкой на губах, это так кстати, значит сегодня я не буду голодать, а смогу на обед и ужин кушать сыр с ягодами. Просто великолепно!

— До завтра, Авель.

Выхожу на улицу, сжимая в одной руке мешочек с корнями, в другой ароматный сыр. Солнце светит ярко, и впервые за долгое время будущее не кажется мне таким уж тёмным и пугающим. Появился союзник. Появился план. И завтра я поеду в город и смогу приобрести что-то на первое время.

Возвращаюсь в свою усадьбу с чувством лёгкой эйфории. Сейчас брошу эти корни в нору, проверю дракончика, и может быть, даже попробую привести в порядок одну из комнат...

Переступаю порог кухни и замираю. Воздух серый от клубов пыли. На полу множество осколков. Вся посуда, что так аккуратно стояла за стёклами буфета, теперь разбита. Деревянные тарелки с трещинами, глиняные горшки вдребезги, даже тяжёлый керамический кувшин разбит пополам. По кухне будто пронёсся ураган.

— Дракон? — тихо зову я, сердце замирает от дурного предчувствия. — Где ты?

В ответ тишина. Ни довольного урчания, ни шелеста в корзине. Я подбегаю к его углу. Платформа, на которой спал дракончик, пуста, а тряпки разбросаны по полу.