Хозяйка усадьбы. Второй шанс от судьбы

глава 13

Я беру мешочек с корнями чёрного цветка — твёрдые, узловатые, пахнущие горькой пылью и выхожу во двор, подманивая за собой своего питомца.

Подходим к злополучной норе. Утреннее солнце ярко освещает заросли ежевики, и мы видим неестественно гладкие, будто вылизанные мокрой глиной стенки. От этой глубокой дыры по-прежнему тянет лёгким, неприятным холодком.

— Ну что ж, — говорю я, больше для собственной бодрости. — Давай, помощник, высыпай осколки прямо туда. Может, пораним нежную кожицу нашему подземному соседу, и ему не захочется сюда возвращаться.

Дракон с лёгкостью опрокидывает мешок. Слышится сухой, позвякивающий шум керамики и стекла, осколки катятся в темноту. Затем я развязываю мешочек Авеля и, зажмурившись от ожидания чего угодно, высыпаю корни следом.

Сначала ничего. Тишина. И вдруг из глубины доносится приглушённый, булькающий звук, словно кто-то гигантский и недовольный прочищает горло. Земля у входа в нору слегка вздрагивает. Затем раздаётся оглушительное, обиженное чмоканье, и тот самый сладковато-гнилостный запах на секунду становится густым и невыносимым.

Я отскакиваю на шаг, а дракон, наоборот, настораживается, издавая низкое предупредительное рычание в сторону норы. Но больше ничего не происходит. Тишина. Только ветер шелестит листьями.

— Надеюсь, это сработало, — выдыхаю я, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

Возвращаемся в дом. Каша как раз дошла до нужной кондиции. Я раскладываю её по уцелевшим мискам: себе и дракону. Для него приходится использовать небольшой тазик, обычная миска теперь кажется игрушечной по сравнению с этой наглой мордой. Мы едим вместе, сидя на кухонном полу. Я с ложкой, а он, аккуратно зачерпывая пищу когтистой лапой. Зрелище, надо сказать, фантастическое.

После еды мы с дракончиком снова выходим в сад поработать. Я нахожу в заваленном хламом сарае грабли, мой питомец топчется по зарослям своими лапами, ломая ветки, которые я потом успешно сгребаю в кучу. Когда куча становится достаточно большой, дракончик благополучно её поджигает, и участок заметно преображается. Да, работа идёт небыстро, но заросли под нашим напором расступаются, и я довольно любуюсь нашими первыми плодами труда.

После ударной борьбы с кустами и сорняками я решаю, как и хотела нажарить лепёшек, замешиваю тесто, разогреваю масло на сковороде и начинаю выкладывать тонкие пластинки на скворчащую посудину. Дракончик в это время что-то делает в холле, я попросила его ничего не рушить, он вроде меня понял, посмотрим.

Когда блюдо с лепёшками оказывается на столе, в дверной проём кухни заглядывает перепачканная пылью и паутиной мордочка.

— Здрасте приехали, ты где успел так вымазаться? — всплёскиваю руками, недовольно хмурясь, а дракончик издаёт нетерпеливый рокот и отступает назад, словно зовёт за собой.

Выхожу в холл и удивлённо ахаю. Лестница на второй этаж блестит чистотой так, словно она только что поставлена и покрыта лаком.

— Как ты это сделал? Неужели ты сам решился на это? — смотрю на своего помощника и вижу, как он растягивает пасть словно в улыбке. — Какой же ты хороший, спасибо.

Возвращаемся вместе на кухню, умываю его морду влажным полотенцем и угощаю моего «котёночка» лепёшками. В тазик наливаю чистой воды и с благодарностью провожу рукой по его загривку. Дракончик урчит, прямо как довольный кот.

— Так, — говорю я, больше думая вслух. — С едой теперь проблем нет. Но тебе, мой милый «котёночек», нужно новое место для сна. Твоя корзина явно тебе мала. И... — я окидываю его критическим взглядом, — мне кажется, или ты снова подрос, пока ел?

Дракон виновато опускает голову, словно признавая этот факт. Его холка теперь выше до столешницы.

— Ладно, — вздыхаю я. — Значит, будем искать тебе новую «спальню».

Вечер застаёт нас за странным, но мирным занятием: я пытаюсь обустроить дракону лежанку из старых половиков и одеял в самом большом углу кухни, а он с интересом наблюдает и «помогает», перетаскивая хвостом то один, то другой коврик.

Наконец, импровизированное логово готово. Дракон с довольным видом укладывается на него, занимая почти половину кухни. Я гашу свечу и устраиваюсь на своей кровати, прислушиваясь к его ровному, гулкому дыханию.

Завтра — новый день. Поездка в город. И необходимость как-то объяснить соседу, что мой «котёнок» — это полутораметровый в холке дракон. От одной этой мысли сердце замирает то ли от страха, то ли от предвкушения. Но чего бы я ни боялась, я уже не одна. И это придаёт сил.

Ночь проходит на удивление спокойно. Никаких шлёпающих шагов, никакого чавканья — только ровное, похожее на отдалённый гул ветра, дыхание дракона с кухни. Впервые за долгое время я просыпаюсь отдохнувшей, и первый луч солнца, пробивающийся в окно, не кажется мне враждебным.

Поднимаюсь и первым делом иду на кухню. Дракон уже не спит. Он сидит, свернув хвост, и с деловитым видом вылизывает свою и без того сияющую чешую. Увидев меня, он коротко урчит, звук, который я уже начинаю воспринимать как «доброе утро».

— Ну что, великан, — говорю я, направляясь к запасам, — сегодня важный день. Надо позавтракать и как следует подготовиться.

Готовлю нам овсяную кашу, на этот раз более густую, и добавляю в свою порцию ложку мёда из подвала. Его густой вкус — это взрыв лета во рту, сладость, которая согревает изнутри. Дракон, кажется, оценил кашу и без добавок, уплетая её за обе щеки со скоростью света.

Пока мы едим, я обдумываю план. Нужно решить, что надеть, что взять с собой и, самое главное, что делать с драконом.

— Слушай, — обращаюсь я к нему, заглядывая в его фиолетовые глаза. — Ты останешься здесь. Веди себя хорошо. Ничего не ломай, не подходи к той двери в подвал и, ради всего святого, не ешь всё варенье. Обещаешь?

Он наклоняет голову, словно обдумывая, затем медленно кивает. Надеюсь, он действительно понял. Мысль оставить его одного в доме заставляет меня нервничать, но тащить с собой в город полутораметрового дракона — верный способ устроить панику и привлечь ненужное внимание.