Хозяйка Ведьминского сада

Глава 18. Драгомир

До того, как поверхность воды подергивается мелкой рябью, я успеваю различить светлые волнистые локоны, обрамляющие миловидное личико с розовым румянцем на щеках, пухлыми губками и большими лазурными глазами, полными испуга.

Дарина!

Кажется, я выкрикиваю имя вслух, потому что из кроны дерева, шумно хлопая крыльями и крича, как испуганная кошка, вылетает иволга. Выбрасываю руку вперед, будто пытаясь поймать ускользающее видение Дарины, но когда вода успокаивается, я смотрю уже на свое отражение.

Дарина… Прикрываю глаза и будто бы ощущаю аромат фиалки, столь полюбившийся дракону. Найду, верну, окружу заботой. Не позволю и волосу упасть с ее головы.

Вода… Река, уходящая прочь… И Варна что-то говорила про реки. Значит, нам туда.

Дракон, почуявший след Дарины, рвется в путь, но иногда важнее хорошо подготовиться. Осматриваюсь, чуть спускаюсь вниз по течению и понимаю, что несмотря на то, что я исходил лес вдоль и поперек еще с отцом, видел его с высоты птичьего полета со спины его дракона, не узнаю этого места. Я тут еще никогда не был.

Опускаю руку в карман, нащупывая оберег Дарины: теплый, будто его подогревают изнутри. Это значит, что я иду в правильном направлении?

Возвращаюсь к поляне с телегой раньше всех, еще до того, как солнце начинает склоняться к горизонту, а лес погружается в вечернюю сизую дымку. Поэтому успеваю развести костер и обустроить на всех спальные места: идти в ночь,когда вылезают Лесавки да Пущевик по тропинкам рыщет.

Сначала возвращается Колояр, а уже позже, даже после захода солнца — Горан с Данко. Естественно, без новостей, зато с дичью и ягодами. Поужинав, ложимся раньше, посменно выставляя одного из нас в караул.

— С тропинки не сворачивать, идти строго друг за другом, бдительности не терять, — отдаю последние указания, когда вместе с солнцем снаряжаемся в путь. — Выйдем к озеру, а потом спускаемся вдоль берега по течению.

Лес напряженно затих, словно готовится к чему-то. И мне очень не хочется думать, что это “что-то” — ловушка для путников, как мы.

Каждый из нас побывал не в одном сражении, чтобы попусту бояться. Но тогда нашими противниками были люди. А кто поджидает нас в лесной чащобе — только богам ведомо.

И снова петляющая тропа, снова настороженная тишина, хруст веток под копытами лошадей и тревожные крики птиц.

— Нам бы пополнить запасы воды, — подает голос Колояр, когда мы выходим на берег озера.

Киваю, давая разрешение спешиться. А сам подхожу к берегу озера, склоняясь в надежде снова увидеть Дарину. Но нет. Дракон рычит от разочарования.

И не просто рычит, снова рвется на волю, подавляя меня, до боли выкручивая суставы. Не хочу думать о том, что мать была права и что я могу просто не успеть добраться до Дарины. Но и тянуть не стоит.

— Едем дальше, — командую я и взбираюсь на коня.

Колояр следует за мной, за ним Горан, и тут вдоль воды раздается мелодичная девичья песня.

Ой, ты путник, не спеши,
Останься с нами на часок.
Развлечемся от души,
Иди скорее к нам, дружок.

Данко, не успевший отойти от берега, теперь ничего не замечает вокруг себя. Шаг, еще шаг… в воду!

Над поверхностью озера появляется несколько пар рук, жадно протянутые к Данко.

— Русалки! Не слушать их! — выхватываю меч и направляю коня к берегу, чтобы не позволить утянуть моего воина в пучину.

Раздраженный, скорее даже озлобленный рык дракона мне в помощь, потому что он перекрывает все пение водных дев. Но это только мне: Колояр и Горан, завороженные песней русалок, послушно правят коней в воду.

Русалки оказываются быстрее меня. А, может, Данко податливее: длинными скрюченными когтями руки вцепляются в его одежду и в мгновение ока утаскивают на дно. В глазах темнеет от злости.

Горан и Колояр тоже достают мечи, чтобы сразиться со мной, потому что я преграждаю им путь к берегу.

Не позволю!

В пару ударов я сбиваю их с коней, а потом, рискуя, призываю драконью силу и обездвиживаю.

Как только русалки понимают, что им больше ничего не достанется, песня прекращается, а я с трудом восстанавливаю контроль над драконом. В этот раз оборот прошел еще дальше: руки полностью, шея и пол-лица покрыты чешуей.

Непростые тут места, гиблые. Мы только в начале пути, а уже совершили ошибку. Что еще ждет нас впереди?

Следующие несколько часов в пути проводим молча, лишь изредка останавливаясь, чтобы пометить дорогу на случай возвращения. Горан и Колояр виновато поглядывают на меня, но спросить о том, что с Данко не решаются, хотя явно смутно догадываются.

Уже когда солнце начинает клониться к закату, в отдалении слышится шум падающей воды, а еще спустя некоторое время мы выходим к глубокому ущелью, в которое с грохотом срывается река, разбиваясь на миллионы блестящих брызг, которые искрятся на солнце.

Мощный поток стремительно падает вниз, создавая клубы пены и фонтаны брызг. Ревущий звук воды, разбивающейся о каменные выступы обрыва, эхом разносится по ущелью. Воздух наполнен запахом хвои, влажной земли и свежести водных потоков.

Мы останавливаем коней поодаль от края и спешиваемся, опасаясь того, что край может осыпаться. Под ногами чувствуется неровность и шероховатость каменистой тропы.

Дальше дорога только одна — по шаткому подвесному мосту между скалистыми краями. О том, чтобы перебраться с лошадьми, речи не идет, а, значит, — путь, как минимум до ближайшей деревни, предстоит пешком.