Хозяйка волшебного леса

Глава 5

Утром я встала здоровая и отдохнувшая.

Солнце пробивалось сквозь щели ставней, рисуя на полу золотые полосы, а за окном трещали синицы, будто споря, кому достанется последняя рябина. Даже воздух в избе казался прозрачнее.

Провалявшись без дела почти сутки, я теперь чувствовала зуд в ладонях — пора было браться за работу. Планы роились в голове, как пчёлы улья: собрать корни дягиля у ручья, высушить последние соцветия зверобоя, размолоть в ступе засохшие ягоды бузины. Зимой пригодится все, любой отвар, любая мазь. Крестьяне умудрялись и летом болеть, что уж говорить о зиме. Вот как ляжет первый снег, часть зверей заляжет в спячку, так и потянутся к моему дому сани с больными – начнут таскать жителей деревень ко мне детей с кашлем да стариков с ломотой в костях. Да и живность часто прибегала к моим услугам. Те же олени то и дело подходили к дому с израненными копытами – развелось в лесу браконьеров! В прошлом месяце олениха привела ко мне телёнка с окровавленным копытом — капкан. Пришлось колдовать мазь из подорожника и смолы, а потом найти тех охотников и устроить им «сюрприз»: их руки покрылись сыпью, будто крапивницей, а ловушки ржавели на глазах. Жаль, остальные словно кроты — выползают из новых нор.

В общем, работы предстояло много. И если мне не помешают ни Карыч, ни Мурзик, то к ночи я даже управлюсь если не со всем, то с большей частью задуманного.

Позавтракала я ячменной кашей с мёдом и тыквенными семечками — Глашка, ворча, кинула мне в тарелку кусок сливочного масла:

— Чтоб не свалилась к полудню. Ты ж, как та берёза — стройная, да гнётся от ветра.

После завтрака я переоделась в рабочее платье — грубое, серое, с карманами, набитыми сушёной мятой (от комаров) и кремнием (на случай, если придётся разводить огонь). На пояс привязала корзинку из ивовых прутьев и нож с костяной ручкой — подарок одного из крестьян за спасение лошади.

Выйдя из дома, я вдохнула воздух, пахнущий прелыми листьями и дымком из трубы. Лес встретил меня шелестом — будто старые друзья зашумели: «Наконец-то!». Первым делом я направилась к болотцу за мхом — лучшая повязка для ран. По пути собрала веточки чабреца, ещё хранившие утреннюю росу, и кору молодой ольхи — для отваров от лихорадки.

У ручья, где вода звенела, как стеклянные бусы, я присела на корточки, чтобы выкопать корни кровохлёбки. Внезапно из кустов выскочил Мурзик, весь в репьях, с мышью в зубах. Гордо бросил её к моим ногам:

— Держи трофей!

— Спасибо, — вздохнула я, отшвырнув трофей палкой. — Но сегодня мы делаем лекарства, а не яды.

Карыч, сидя на ветке, каркнул что-то насмешливое. Мурзик фыркнул и умчался в чащу, видимо, искать более достойный «вклад».

К полудню корзинка наполнилась: тут и синие цветки цикория, и бархатистые листья мать-и-мачехи, и даже несколько грибов-дождевиков — их пыльца отлично останавливает кровь. Возвращаясь, наткнулась на следы кабана — глубокие ямки в грязи. Пришлось обойти — сегодня не хотелось встречаться с грозными гостями.

К избушке я подошла, когда солнце уже клонилось к верхушкам сосен. Глашка, увидев мою добычу, одобрительно хмыкнула:

— Не всё же по деревням шляться.

Я развесила травы пучками под крышей — они будут сохнуть, наполняя дом ароматом лета, пока за окном завоет метель. Остаток дня провела за ступой, растирая корни в порошок, и за книгой, выискивая рецепт зелья от обморожений.

К ночи, как и надеялась, успела почти всё. Только Мурзик, запрыгнув на стол, чуть не опрокинул склянку с настойкой — пришлось отвлекаться на кошачьи проделки. Но к полуночи последние банки были подписаны и расставлены на полки. Глашка, кивнув, бросила в печь охапку дров:

— Завтра браконьеров накажем. А сегодня — спи.

И я согласилась. Завтра будет свой список дел. А сегодня… Сегодня пахло травами, дымом и тишиной.