Хозяйка "Волшебной флейты". В бегах

Глава 6. Слушаю, смотрю, думаю

Уже вечером мы с Уляшей, обряженные в новенькие, с иголочки, платья «от Козловской», смогли позволить себе поужинать в ресторации рядом с Эксельсиором. Пани Ядвига снова сотворила чудо, но теперь я могла наблюдать за ним, так сказать, в процессе. И отпали все вопросы по поводу скорости шитья.

Камни, конечно же, камни.

Они были плоскими, вытянутыми и весёленько-полосатыми – оранжевые с жёлтым. Зажатая между голышами ткань вкупе с нитью оказывалась волшебным образом прошитой. Требовалось, разумеется, обладать мастерством и координацией, но пани Ядвига знала своё дело. На два костюма – светлый, яркий, даже на вид дорогой для меня и тёмный, скромный, неброский для Уляши – ей понадобилось всего два часа. Ещё час она мастерила головной убор. Если Уляшу мы просто замотали в платок на манер хиджаба, то принцесса Шехирдистана должна была одеваться чуть вычурнее. В конце концов у меня на голове оказалась модная шляпка с пером, маленькая, почти плоская, украшенная закрученными в тюрбан лентами и бархатными цветами, но с вуалью, закрывающей волосы, шею и пол-лица. Получилось весьма мило, во всяком случае, я себе в этой шляпке нравилась.

Платье на сей раз вышло длиннее, шаровары из-под него торчали не так вызывающе, поэтому встреченные нами мужчины пялились уже не на ноги, а на мои глаза. Уляша держалась сразу позади меня, как и положено бедной дальней родственнице, вынужденной прислуживать знатной госпоже, но довольно близко, чтобы я слышала её шёпот.

- Вон там Ванька Длинный, видала? Это лучший щипач в городе. Он с тебя подштанники на ходу сымет, а ты только дома и приметишь. А вон, гляди, вышагивает, важный такой! Думаешь, приказчик какой? Ан нет, это Трофимушка, главный наш - в нищенской артели. Кнут у него за поясом, так он этим кнутом на спор пятаки сбивает с трёх аршинов…

Я молчала и только примечала. Вся эта публика мне была малоинтересна. Сказал же Полуян: его люди к убийству Черемсинова не причастны. А эти все под Полуяном ходят, смотрящий по целому городу он.

Мои мысли прервал мужчина средних лет, приятного вида и хорошо одетый. Он шёл нам навстречу и странно ухмылялся. Подошёл поближе, коснулся пальцами шляпы и густым баритоном сказал:

- Добрый день, барышня, позвольте познакомиться.

Я чуть было не ляпнула что-нибудь дерзкое, но вовремя прикусила язык и только ахнула, с притворным ужасом шарахнувшись в сторону. Принцесса Шахердистана не разговаривает с мужчинами на улице. Мужчины вообще не смеют к ней подходить без особого приглашения! Уляша мгновенно включилась в игру, заслонила меня собой и замахала на него руками, лопоча с возмущением:

- Ходи, ходи, охальник! Ходи туда отсюда!

Мне хотелось хохотать, глядя на обалделые глаза мужчины, который стал центром внимания всех присутствующих на площади зевак. Но усилием воли я сдержалась и потянула Уляшу за локоть к крыльцу ресторации, ловя взгляды людей. Ну всё, всё, клоунессы уходят с арены! Принцесса Фирузе достаточно засветилась. Теперь надо сидеть тихо и слушать, смотреть, анализировать.

И поесть. В животе уже даже тихонечко бурчало от голода. Завтрак у Потоцких давно переварился, и я плотоядно облизнулась, входя в двери ресторации. Запахи окружили меня, маня за собой, как будто эдемский змей соблазнял, только не яблоком, а кулебяками, подливами, соленьями. Остро пахло свежемолотым кофе. О боже, я же сейчас обожрусь, а принцесса Шахердистана не может много есть! Она, кстати, наверное, и свинину не ест – вера не позволяет. Надо предупредить Уляшу…

- Благородные… кхм дамы, - сын бывшего крепостного графа Черемсинова Фёдор оглядел наши наряды с нарастающим удивлением, потом проглотил его и расплылся в слащавой улыбке, свойственной в этом мире всем халдеям, а особо потомственным. – Добро пожаловать в ресторацию, прошу вас, сделайте милость, я провожу к столику, где вас никто не потревожит.

- Спаси аллах, спаси аллах, - зашепелявила Уляша, кланяясь. Я же только кивнула, царственной походкой следуя за ней и Фёдором. Несколько посетителей, сидевших за столиками, вытерли об меня взгляды - жадные и любопытные. Одного из них я знала, это был Потап Нилыч Боголюбский, знакомец княгини Потоцкой. Его спутника я тоже где-то видела, причём совсем недавно. Но не на балу. Мужчина в строгом чёрном костюме и неожиданно чёрной рубашке прожёг мне спину глазами. Они у него тоже были чёрными, как и цилиндр, стоявший на столе, как и перчатки, небрежно брошенные в головной убор, как и волосы, зачёсанные назад, с лёгкой проседью на висках. Какой-то странный тип… Очень странный.

На своём прелестном ломаном русском, свистя и шепелявя, Уляша заказала жареных перепёлок с аккомпанементом. Фёдор заикнулся было о шампанском, но моя «бедная тётушка» прожгла его таким возмущённым взглядом намазанных сурьмой глаз, что хозяин ресторации поспешил ретироваться, бормоча что-то о сельтерской воде.

Уляша села рядом со мной и прошептала на ухо:

- Ох, плохо, Татьяна, плохо…

- Что? – почти беззвучно отозвалась я.

- Опасный человек на тебя внимание обратил.

- Не он один, - вспомнив Полуяна, усмехнулась я. Но Уляша покачала головой и сказала:

- Берегись его, ох берегись!

- Да кого?

- Мужчину в чёрном.

- Дался он тебе!

- Как есть говорю, истинный богинин крест, самый опасный человек в городе и не только!

- Тш-ш-ш, - шикнула я ей. – Накаркала, он идёт!

Сосед Боголюбского действительно направлялся к нашему столику. Паника, паника! Зачем? Не нужны нам никакие знакомства! Я вообще есть хочу, а в номер гостиницы можно заказать только чай с сахаром. Эх, надо было Пульхерию послать в трактир… Но теперь уже поздно истерить, надо играть комедию.

- Добрый вечер, сударыня, - обратился мужчина, сверля меня угольками глаз. – Я позволил себе надеяться на знакомство с вами. Позвольте представиться – Арсений Ильич Раковский.

Вспомнила.

Он был на открытии музыкального салона.

Так вот вы какой, любезный друг мадам Корнелии и любитель белого сладкого вина!