Хозяйка волшебной лавки

Прода

- Ведьма? Это запрещено законом.

- Есть свод разрешенных проклятий, - сказала я, поддерживая подруг. – Поэтому вы до утра просто посидите, например, в отхожем месте. Ничего страшного, но… вам это надо?

Я сочувствующе на него смотрела: ну пойми, мы не желаем зла, но вынуждены будем его свершить, не преступив рамки закона О Проклятьях.

Он нервно побарабанил указательным пальцем по столу.

- Ладно, - он отодвинул ящик, достал коробочку, вытянул из нее блестящий металлический жетон с цифрой семь посередине и подал его Розе. – Желаю вам не опозориться.

- Благодарю, - Роза сияла от предвкушения. – Пошли, устроимся вон у того столба, пока его никто не занял. На столик мы пока не заработали.

На этот раз парни проталкивались в толпе. Столб был обнесен вокруг узкой деревянной скамьей, на которую мы уселись.

- Ну и сложности! – покачала головой Каролина. – Даже в «Помойке» царит бюрократия.

- Они ведь как-то должны были организовать это дело. Вести отчетность, - принялась защищать это место уязвленная Роза.

- Должны, - не стала спорить Каролина.

- Кажется, начинается! – воскликнул Генри.

Мы обратили свои внимательные взоры на сцену. Тот самый толстячок-распорядитель важно шагнул к микрофону.

- Дамы и господа! Сегодня мы понаблюдаем за битвой начинающих поэтов! Всего десять участников и их команды поборются за звание лучшего мастера слова среди малышей! Возможно, мы сегодня мы увидим первые шаги новых знаменитостей. Да начнется битва!

Зал взорвался оглушительным свистом и аплодисментами. Первый участник вышел и представился. Внешность он имел довольно неприятную: грязненькую и обрюзглую. Он вызвал во мне смешанное чувство брезгливости и жалости, поэтому я решила закрыть глаза, чтобы непрезентабельная картинка не испортила впечатление от стихов. Ну а что? Возможно, они будут великолепны. Хотелось удивиться.

И я удивилась даже очень. Раздалась музыкальные переливы – стихи здесь, оказывается, читались под аккомпанемент – и поэт начал декламировать. Глаза я уже не хотела открывать, даже прикрыла их рукой, но они сами распахнулись, когда он дошел до окончания стихотворения про любовь:

Я тебя не отдам, никому не отдам, -
Глядя в душу, смеюсь я в усы.
Люблю, но не верю своим же словам.
Собираются чувства в трусы.

В завершение он лихо хлопнул себя по поясу. Послышался один-единственный неуверенный хлопок в ладоши.

- Фу! – вырвалось у меня.

- Гадость какая, - послышался голос Каролины.

Зал взорвался, он смеялся и улюлюкал. Одни гнали горе-поэта со сцены, а другие метко бросали в него шарики из смятых газет. Парень поспешил ретироваться. Не скажу, что вид у него было расстроенным, даже наоборот. Я бы назвала его удивительно геройским.

- Одной мне стыдно за него? – спросила Роза.

- Не-ет, - протянул один из ее приятелей.

Собравшиеся ценители поэзии вновь притихли, так как на сцену вышло очередное дарование. Этот выглядел более аккуратно. Явно волновался. Схватился обеими дрожащими руками за подставку микрофона и, дождавшись мелодии, начал вещать неожиданно уверенным голосом:

Тихо!
Это слово кричу
Шепчу
Достаю из-за пазухи, как оружие…
Убиваю им вас-
Крикунов. Диких.
Я и сам такой же!
Я и сам не лучше!
Я кричу в голос:
ТИ-ХО!
Нарушаю ти-ши-ну заветную
Выстрелом… словом
Ти-хо.

Послышались жидкие хлопки. Кто-то крикнул:

- Эй! Не надо нас затыкать!

Но бумажки на сцену не летели. Этот участник ушёл с гордо поднятой головой.

Роза посмотрела на нас и зашептала:

- А он все-таки хорош! Совсем чуть-чуть, но все же! Девочки, вы присутствуете при историческом моменте. На наших глазах рождается рэп-поэзия.

- И ты решила ускорить ей роды? – поинтересовалась Каролина.

- О да! Но для этого я сначала выйду в большую лигу. Сегодня начну с более мягкого. И надо приучить народ к тому, что не только пианино можно ритм набирать.

Мы с трудом дождались очереди Розы. У меня страшно вспотели ладони, когда ее друзья пошли на сцену. Один из них достал из чехла скрипку, другой уселся за пианино, третий достал из мешка три барабана и палочки, сел, скрестив ноги, и установил их перед собой.

- Ну, все! Пожелайте мне удачи.

Люди заинтриговано наблюдавшие за приготовлениями парней не сразу заметили Розу, чеканившую шаг тяжелыми черными башмаками. Она дерзко обвела зал взглядом, умудрившись захватить все ярусы. В гробовой тишине встала перед микрофоном и начала с толком и расстановкой закатывать рукава платья. Ее действия очень напоминали приготовления к кулачному бою.

Я с удивлением заметила, что она словно выше ростом стала, но, разумеется, это было только впечатление. Первым пришел в себя горе-поэт. Он крикнул ей:

- Вали со сцены, жалкая фифа! Сегодня не четверг!

Его поддержали другие участники. Роза издала в микрофон стервозный смешок, который привел смельчака в секундное замешательство. Этого времени ей хватило, чтобы очень приятным низким грудным голосом она выдала импровизацию:

Эти парни орут так стрёмно,
Вряд ли кто-то поймёт хоть слово.
Они застряли в далеком прошлом.
Про вонючие трусы - это жутко пошло
Слышьте, трусы, ищите нормальную рифму
Чтобы нос не утерла вам какая-то жалкая фифа.

Женская часть зрителей громко зааплодировала, отчаянно поддержав нашу подругу.

- Так им!

- Красотка!

Я только заметила, что большинство девушек здесь – дамы низкой социальной ответственности. Мира шокировано на меня посмотрела.

- Мне кажется, что приличным девушкам здесь не место, - сказала она.

- Конечно, нет! – с энтузиазмом поддержала ее Каролина. – Тем интересней. Тише, Роза начинает.

Роза изящно взялась за подставку. Послышался ее вздох, а вслед за ним Генри начал набивать довольно простой ритм. Он вошел в удивительное созвучие с биением моего сердца. Мира тоже почувствовала странный эффект. Я поняла это по тому, как завороженно она приложила руку к груди.