Хозяйка волшебной лавки

Прода

Как-то быстро я сроднилась со своими шкафчиком и метлой. Провела по запыленному лаку рукой и открыла дверь в нашу комнату и с удовольствием наблюдала, как шкаф влетел внутрь. В этот миг я четко ощутила, что он стал моим окончательно и бесповоротно.

Наша с Мирой тесная комната стала еще уже, чем была. Шкаф занял практически все свободное пространство. Мира вскочила с кровати, уронив книгу, которую читала.

- Господи! Это не сундук. Какая прелесть! Его бывшая владелица, словно родом из Африки?

Я захлопнула дверь и шикнула на нее.

- Тише ты, Мира. Здесь нет Африки.

- Да-да! Долина Джиннов. Твой дорожный… э-э-э… саквояж нужно помыть.

Мира пальцем провела по стенке шкафа, собирая пыль и паутину, и сказала:

- Я схожу за водой.

- Найду какие-нибудь тряпки. У меня есть старая наволочка, - я полезла в шифоньер.

Мира вернулась очень быстро. Она торжественно водрузила ведерко с водой на деревянный табурет и потянула дверцу, пытаясь открыть шкафчик.

- У тебя есть ключ?

- Нет, - удивилась я. - Он легко отрывался.

Подошла и дернула за ручку. Дверца без всякого сопротивления отворилась. Мы переглянулись. Мира закрыла шкаф и вновь потянула за ручку. Ничего у нее вышло. У меня же, наоборот, легко открылась.

Мы проделали эту манипуляцию еще пару раз, чтобы удостовериться окончательно.

- Интересно получается, - сказала Мира. – Мебель с секретом.

- Не шкаф, а сейф, - я в порыве нежности, раскинув руки, обняла свою единственную настоящую собственность.

- Ага. Перестань обниматься с грязнулей. Давай его мыть!

Нам понадобился всего один час и три ведра воды, чтобы шкафчик стал чист. Последним грязным пятном осталось темное зеркальце. Ради него мы порвали еще одну наволочку. Пока я натирала зеркало в резной раме, Мира раскладывала мои вещи на кровати. Я всегда считала, что у меня их немного, но, как оказалось, достаточно, чтобы удивиться их количеству. Больше всего я накопила книг и чистых блокнотов. Меньше всего у меня было одежды.

Зеркало тоже засияло чистотой. Оно было странным. В нем почти ничего не отражалось. Неясные размытые пятна – наши силуэты и общие очертания комнаты. Внизу на нем был выцарапана сова. Зачем кому-то понадобилось портить гладкую поверхность стекла, я понять не могла.

- Будет лучше, если ты сама все разложишь. Будешь знать, что и где искать.

Мира принялась подавать мне сначала одежду, потом книги, котелок и некоторые ингредиенты для зелий, которые у меня остались. Свое выходное платье и шерстяные чулки я оставила на кровати – мне завтра его надевать. Подумав, я положила теплые мужские брюки сверху на платье. Ехать далеко. Весь день и всю ночь я проведу в не очень теплом вагоне на скамье. А другую половину пути придется лететь верхом на метле.

Мира, уловив мои мысли, вытащила свой любимый шерстяной свитер и положила рядом с платьем.

- Тебе нужнее, чем мне, - сказала она и всхлипнула. – Не понимаю, почему тебя не отправили с нами. Я не хочу с тобой расставаться, Илиана! Мне страшно ехать на север, в Сверию, там после недавней революции еще не все устоялось.

Хотелось сказать, что мне еще страшнее, ведь я получила в дар жуткое, фактически проклятое, наследство. Но я промолчала. Незачем Мире хранить мой опасный секрет.

- Мира, это же практически наша родина! И там живет вся твоя семья. Все будет хорошо.

Мы обнялись, и я тоже не смогла сдержать слез. Не знаю, сколько мы простояли, рыдая друг у друга на плечах.

Потом уже Мира собирала свои вещи. Очень быстро упаковала их в пару кожаных чемоданов.

- Я перевезла все заранее, - сказала она, заметив мой удивленный взгляд.

Комната наша выглядела осиротевшей и неуютной. Только застеленные кровати намекали на то, что здесь все еще кто-то живет, но и это до утра.

Которое наступило слишком скоро. Ночью мы устроили прощальную вечеринку. Девчонки стащили из столовой остатки пирога и ягодный отвар. Несколько часов напролет мы делились мечтами и планами на будущее. Все хотели быстрее разъехаться по предназначенным местам, и никто не хотел расставаться с Академией. Мы понимали, что возможно никогда больше не встретимся и не посетим, эти ставшие родными, стены.

Никто из ба нам не помешал. Я была им благодарна.

Разошлись под утро, а ближе к обеду мы с Мирой стояли на крыльце Академии, рядом с нами примостились два чемодана и мой шкаф. Реденький снежок припорашивал и нас и наши вещи. Мира приплясывала от холода, а я отчаянно зевала. Ужасно хотелось спать.

Вскоре подъехал паромобиль, за ним остановилась небольшая телега, в которую отец Миры приказал водрузить мой шкаф. Я шевельнула пальцами, разгоняя магию и направляя ее в метлу. Она взмыла вверх, увлекая за собой свой груз, и мягко приземлилась точно в середину телеги.

До вокзала доехали без приключений. Отец Миры коротко обнял меня и остался в машине, чтобы не мешать нам в эти последние минуты.

Нас уже ожидала Роза.

- Теперь и ты уезжаешь, - сказала она вместо приветствия. – Нас потихоньку разбрасывает по всему миру.

В ее глазах читалась грусть.

- Мы ведьмы, Роза. Наше призвание служить людям. Иначе, - я сглотнула.

Слово «смерть» повисло в морозном воздухе.

- Ненавижу эти правила. Они ущемляют самых слабых. Это настоящее рабство!

Я отрицательно покачала головой.

- Ведьмы точно не самые слабые. Нет. Это просто… такая свобода. И такая жизнь.

Роза хотела что-то возразить, но передумала и отвела взгляд.

- Роза, - обратилась к ней Мира, явно желая увести разговор в другое русло, - Мы слышали, что ты пробилась в высшую лигу. Всего за пару недель!

- Да. Я для них забавный феномен, только и всего. Учредителям интересно за мной наблюдать. Я хотела, чтобы и вы иногда приходили, но не судьба.

Мира тонула ее за плечо.

- Не грусти, мы еще…

Она замерла на полуслове и вытаращилась, глядя на паровоз. Я обернулась, чтобы посмотреть, что так напугало мою подругу.