Хозяйка яблоневого сада, или Не подавитесь, милорд!

Глава 3

Моя больная голова начала судорожно соображать: дом ведёт себя так, словно здесь есть привидение. Насколько я помню, привидения – это неупокоенные души мёртвых людей. Реального вреда живым они причинить не могут, только лишь напугать.

Наверное, это кто-то из бывших усопших хозяев не хочет отдавать мне дом. А единственную хозяйку этого дома я знала по завещанию.

– Тётушка! Это ты? – обратилась ласково.

В буйном доме мгновенно возникла тишина. Словно ничего и не было. Только сильно запылённый воздух доказывал, что дом только что трясло.

Я несколько раз чихнула и, повернувшись, на ощупь начала искать дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Налетела на что-то шершавое, каменное. Ударилась об угол стола, потом запнулась о стул и едва не приложилась лбом о кухонный шкаф, в котором жалобно звякнула посуда.

Затем запнулась еще обо что-то и под грохот полетела вперед, махая руками.

Поднимаясь с колен, я нашарила что-то длинное, узкое, железное и с согнутым концом, похожее на кочергу.

Взяв её, я стала тыкать ею впереди себя, чтобы ненароком не упасть в какой-нибудь подпол и не сломать себе шею.

Бродить вслепую в темноте – то ещё испытание для нервов и моего тела, которое и так не пышет здоровьем. Но продолжая двигаться наощупь, я всё-таки каким-то чудом смогла найти ручку и, дёрнув за неё, открыла дверь.

Влажный прохладный поток воздуха вместе с ярким светом вошёл внутрь помещения, я глубоко вдохнула его и закашлялась.

Успокоившись, присела на пороге, прислонилась спиной к старому дверному косяку.

На небе не было ни облачка, солнышко радовало, но я невольно зевнула, прикрыв рот рукой.

Что-то это всё слишком реально для сна. К тому же как можно хотеть спать, находясь во сне? А может это как раз и нужно? Лягу спать здесь, а проснусь дома? Точнее – в больнице.

Но для этого надо вернуться в дом, осмотреться и… я оглядела свое чумазое платье, прибраться. А то спать в грязи неприятно.

Правда, сил у меня совсем не осталось. Я чувствовала себя, словно мешки ворочала. Но не в саду же мне спать ложиться.

Снова зябко поёжилась. К вечеру похолодает, а ночью вообще мороз может ударить.

Прежде чем снова войти в дом, я подхватила кочергу и отправилась вскрывать приколоченные ставни, чтобы избавиться от темноты хотя бы на кухне.

Пришлось попотеть, но я справилась. Ставни со скрипом поддались, но одна из них отлетела совсем, рухнув в траву. Ну и ладно, потом исправлю.

Прикрепив раскрытые ставни к стене ржавыми, но крепкими крючками, я побрела обратно в дом.

Кухня оказалась просторной, с высокими потолками и толстыми каменными стенами.

Мебель выглядела массивной и основательной – огромный стол, окруженный тяжелыми стульями с резными спинками, занимал центральное место. Над столом висела люстра. Когда-то с алым абажуром. Теперь же она выглядела тускло и мрачно, что не удивительно, учитывая, что всё вокруг покрывал плотный слой сероватой пыли.

Напротив окна располагался каменный очаг, вокруг которого на стене, на крючках были развешаны сковородки и кастрюли. Рядом находился деревянный шкафчик с полочками, забитый керамическими мисками, медными ковшиками и глиняными горшками. У другой стены высился шкаф с посудой и чашками.

Когда здесь жила тетушка, наверняка, было уютно, а сейчас дом выглядел заброшенным, опустевшим. Даже осиротевшим.

Да уж, я огляделась. Работы предстояло много.

Найдя деревянное ведро в углу кухни, я направилась к ручью, который протекал в логу за домом.

Ведро было тяжелым даже пустым, а, наполненное наполовину холодной водой, стало почти неподъемным.

Я с трудом, с передышками несла его обратно, чувствуя, как мышцы рук дрожат от напряжения. Что же я такая слабая?

Запнулась об кочку, ведро качнулось и вода немного выплеснулась, облив подол моего платья и туфли. Еще пару дней, и ничего в наряде не будет напоминать о белом цвете. Я тяжело вздохнула и пошла дальше

Начала уборку, действуя только на упрямстве.

Полотенце, найденное в шкафу, превратилось в тряпку для вытирания пыли. Я старательно протирала столы, шкафы, стулья. Окно, покрытое пылью, накопившейся годами, едва пропускало свет.

Протерев стекла, я почувствовала облегчение – ведь кухня стала светлее.

Затем настала очередь полов. Сменив воду несколько раз, я вымывала грязь и песок, скопившиеся в углах.

Я не чувствовала спины, пальцы ломило от холодной воды, но продолжала упрямо приводить дом в порядок.

Подниматься на второй этаж не стала, пока ограничившись первым этажом.

Сил и так было подозрительно мало. Но в соседнюю комнату я заглянула и обнаружила старую софу, покрытую пыльным покрывалом. Подхватила его, вынесла на улицу. Вытряхнула хорошенько и поняла, что устала настолько, что вот-вот рухну.

К тому же голод давал о себе знать. Однако готовка в моём состоянии – невыполнимая задача, хотя наводя порядок на кухне, я нашла в глиняных горшках немного круп и соль. Если прокалить, можно будет приготовить кашу, но прежде надо будет очистить печь, найти подходящую посуду, отмыть её. А я так устала!

И странный сон казался бесконечным.

Когда я, наконец, закончила уборку, кухня хотя бы стала выглядеть обитаемой.

Вот только уже вечерело. И глаза мои закрывались.

Ладно, об остальном я подумаю завтра, если ещё останусь здесь, а сейчас перекушу хотя бы яблоками.

Вышла в сад, взяв с собой кочергу на всякий случай, набрала в подол яблоки, выбирая не надкушенные. Увы, таких оказалось не так много, но мне поесть хватит. Побрела к дому.

Вот только подойдя к крыльцу, потянула за ручку и обнаружила, что дверь заперта! Приложила палец с ссадиной к замку, но никакого сияния не случилось. Это что же, дом закрылся с той стороны?

Я наклонилась к дверной щели и крикнула призраку:

– Тётушка! Может, уже успокоишься и дашь мне войти? Я ведь не по своей воле сюда попала. И я вообще не понимаю, что происходит, – снова посмотрела на свои руки, которые определенно были не моими.