Хозяйка яблоневого сада, или Развод по-попадански

Глава 19

Осознала я сказанное бургомистром только тогда, когда он уехал. Какие еще долги? Не поторопилась ли я, посчитав, что от мачехи Тасии мне счастье привалило в виде поместья этого? Может быть, она таким образом, напротив, подложила ей (то есть мне) свинью? Насколько там велики долги? Узнать это прямо сейчас я не могла. Потому просто засучила рукава и принялась за работу. Пока это мое поместье, пока его у меня никто не отбирает, я буду стараться привести его в порядок. В грязи жить не умею, уж извините. А там… Там поглядим.

Для начала надо было вымыть посуду и позаботиться об обеде. Благо с торца чугунной дровяной плиты имелся этакий бак для воды, где она нагрелась во время моего пекарства и готовки. Так что тарелочки и чашки мыла, не рискуя отморозить пальцы. Когда чистота была наведена, встал вопрос об обеденной сытости.

«Села бы баба за стол, но стол за ворота ушёл. Сварила бы баба щи, да кастрюлю поди поищи!» — вспомнила я строчки из детской сказочки. Нет, у меня в распоряжении и стол, и кастрюля имелись. Но варить суп из топора я не умею, а ни мяса, ни даже костей в моем распоряжении не было. Из овощей? Так себе идея, не сытно. Зато к перловке овощи отлично подходят. А еще я приберегла кусочек сливочного масла. Мелко нарезанные морковка и лук, сковорода, снова разожженная плита (надо бы позаботиться о дровах, их не так уж и много осталось в поленнице, что нашлась у хозяйственной постройки на заднем дворе), и вот по кухне уже поплыл прекрасный аромат зажарки. Перловку тоже легко было сварить. Эх, научиться бы управляться с печью, там любая каша вкуснее. Ну да что умеем, с тем пока и работаем.

Руки делали, пара мелких ожогов с непривычки была получена, но это пустяки. А вот думы, что варились и булькали в котелке под названием «разум», — это была проблема. Потому что чем больше я размышляла о ситуации, в которой оказалась, тем мрачней мне она казалась. Так и до уныния додуматься можно!

— Дорогая, у нас тут что-то вкусненькое на подходе? — В кухню вошел Никс. — Ох, ты сама готовишь? А где же Русяша?

— Какая Русяша? — не поняла я.

— Стряпуха! — уточнил старичок. — У нее выходной?

О, кажется, в прошлом в доме, где служил дворецкий, было много прислуги!

— Уволилась! — хмыкнула я. — Пока я за нее.

— Как это? И не поставила меня в известность? Безобразие! — возмутился Никс. — Я сейчас же пойду к ней домой и верну эту негодницу к работе! Уволилась она, видите ли!

Старик развернулся и направился к выходу. Кинулась за ним.

— Сперва обед! — схватив Никса за рукав, воскликнула я. — А уж потом всё остальное! А то остынет!

— Вот Русяша мне и разогреет! — заупрямился старик.

— Ах, ты просто не желаешь есть мою стряпню! — всплеснула я руками, надеясь, что желание угодить «супруге» остановит мужчину. Но нет, не вышло! Вильям упрямо следовал к выходу, да шустро так, что я в своем непривычно длинном платье догнала его только у выхода. Уже собиралась прибегнуть к правде, начать объяснять старичку, что нет никакой Русяши в округе даже в помине, но он распахнул дверь и замер на пороге. А причина была в том, что там с поднятой рукой, явно занесенной для того, чтобы постучать, замер усатый незнакомец.

— Послание для господина Тейса и госпожи Садья, — заявил он и сунул в руки старику конверт.

— От кого, любезный? — спросил мирно Никс.

— Из ратуши, официальное уведомление, — ответил усач.

— Благодарю, — кивнул ему бывший дворецкий.

— И еще посылочки. — Мужчина, что стоял на пороге, наклонился и, подняв стоящие на крыльце одна на другой коробки — одну плоскую и большую, а вторую маленькую и квадратную, — передал их старику.

— Я возьму, возьму, — подскочила я к пожилому мужчине и забрала из его рук поклажу. Казалось, там что-то тяжелое, но нет, не так чтобы.

Никс же покрутил в руках конверт и, видимо, напрочь позабыл, что собрался бежать разыскивать стряпуху.

— Госпожа Садья, для вас послание, — сказал он.

— Благодарю, — отозвалась я, поставив коробки прямо на пол, и, закрыв за ушедшим посыльным дверь, забрала конверт.

Дворецкий поклонился и пошаркал в сторону гостиной, предоставляя мне возможность самой разбираться с посланием. Вздохнула, вскрыла конверт и прочитала написанное. Оказалось, что бургомистр исполнил мою просьбу прислать уведомление о задолженности. Да быстро так! Посмотрев на сумму, сравнив с платой, отданной за перемещение в эту провинцию дырявщикам, ощутила, как на затылке зашевелились волосы. Да сколько же лет копился этот долг? Не дешевле ли стоит само поместье?

— Придется, видимо, все же послушать, что предложит бургомистр, — сказала я сама себе. — Надо ехать на этот чертов прием!

С мыслями о том, как бы выкрутиться, не прибегая к помощи этого неоднозначного эльфа, чьих мотивов я не знаю, пошла обратно в кухню. И коробки с собой прихватила, намереваясь вскрыть их там. Война войной (а в том, что разговор с Окнистом будет подобен сражению, я не сомневалась), а обед, знаете ли, по расписанию!

— Вот всю спесь растерял. Хи-хи-хи! Всю! Другим не скажет, но наедине с собой… А я-то видел! — услышала я из-за двери голос Хомлина. — Проняла его госпожа Садья, ох, проняла! Это всё его эльфийские заморочки! Хи-хи-хи! Такой ходил: холоден да неприступен! А мы, хомлины, домовые, полевые, лешие — все для него пустое место, нечисть. Шпыняет, гоняет, угрожает. А госпожа не такая, другая совсем, добрая. Яблочками угощает. И вдруг ему, остроухому с камнем в груди, глядите-ка, по нраву пришлась. И чем взяла? Пирогом и острым языком! Надо ей рассказать. А то мало ли что бургомистр удумает. Ох, как хочется рассказать ей... Но нельзя же! Нехорошо…