Хозяйка заброшенного элеватора

Глава 1. Ксения. Развод и раздел имущества

Разрыв супружеских уз произошел неожиданно и молниеносно. Вечером Ксения улеглась спать, не дождавшись мужа — позвонил, сказал, что задерживается на совещании. А утром ее разбудила дрожащая горничная, которая произнесла странную фразу: «За вами пришли». Ксения спросонья подумала, что произошла какая-то чудовищная ошибка и в уютное семейное гнездышко явились представители правоохранительных органов. Не то предположила — в гостиной ее ждал адвокат мужа и двое сотрудников из службы безопасности агрохолдинга.

Оказалось, что их развели еще вчера. До начала важного совещания, отвлекшего мужа от возвращения домой. Развели — по отсутствию детей без суда — и разделили имущество. Покойный папенька настоял, чтобы Ксения перед замужеством заключила брачный контракт. Согласно этому документу — на минуточку, нотариально заверенному! — супруг должен был обеспечить Ксению квартирой и передать долю в бизнесе, чтобы она вступила в новую жизнь с солидным финансовым багажом.

Проблема была в том, что супруг, имеющий деньги и адвокатскую поддержку, выполнил пункты брачного контракта с изощренным издевательством. Ксения получила неликвидный разрушенный элеватор в Ставропольском крае — на бумаге руины имели внушительную стоимость — и трехкомнатную квартиру в двухэтажном доме рядом с тем же самым элеватором.

— Дом кирпичный, двухэтажный, без лифта, — монотонно вещал адвокат. — Построен по улучшенному проекту, в квартире есть балкон. Квартиры предназначались для руководства элеватора, дома для рабочих находятся на окраине. Ксения Петровна, Глафира сейчас соберет ваши оставшиеся вещи — большая часть уже упакована, она работала над этим всю ночь — их погрузят в две «Газели» и доставят к месту вашего нового проживания. Вас могут отвезти на автомобиле прямо домой или, если вы пожелаете, доставить вас на вокзал и купить билет.

— На какой вокзал? — растерянно спросила Ксения.

— На железнодорожный, — не теряя любезности ответил адвокат. — Полное время поездки по маршруту Москва — Ставрополь один день пять часов три минуты. Вы сойдете раньше. Поезд останавливается в Щедропольске на семь минут. Вы успеете выйти на перрон. Приказать Глафире собрать вам дорожную сумку?

— Да, — пробормотала Ксения.

Перспектива поездки в неизвестность с мрачными безопасниками ее пугала. Свернут с трассы в лес, дадут по голове, прикопают и муж через пару лет элеватор унаследует — по закону.

«Нет уж! В поезд они убийцу не подошлют. Поеду, послушаю стук колес, успокоюсь. Авось какие-то дельные мысли в голову придут».

Ксения не считала себя очень умной и проницательной — подвижки к разводу просмотрела, хотя знала, что муж погуливает — но и полной дурой не была. Про Щедропольский элеватор она от супруга слышала. Слышала только жалобы — элеватор пришлось приобрести в нагрузку к тепличному комплексу и свиноферме — и знала, что он глубоко убыточен. Содержание территории в надлежащем виде, то есть, без кустов амброзии и бешено растущей акации требовало денег. Нужно было заново строить ограду, взрывать или реставрировать рушащиеся рабочие башни, восстанавливать железнодорожные пути и превращать руины в перевалочный пункт. Гигантские вложения могли окупиться лет через десять-пятнадцать, а могли и не окупиться вообще.

«Там еще и задолженность по налогам наверняка имеется, — тоскливо подумала Ксения, удаляясь, чтобы переодеться. — Вот уж поделил так поделил. Лучше бы он меня босиком на мороз выставил! Тогда бы можно было судиться. А сейчас?»

Мрачные сотрудники службы безопасности доставили Ксению на вокзал, вручили ей билет, телефон и проследили, чтобы она села в вагон. Щедрость супруга простерлась до того, что ей досталось купе без попутчиков — можно было всласть выплакаться или сидеть не шевелясь, глядя на мелькающий пейзаж. Вечером, когда стемнело, за окном стали видны редкие точки фонарей и ее собственное, лукаво приукрашенное отражение. Ксения шевелила головой, ловила ответное движение русых прядей и думала: «Здравствуйте, заоконные огоньки. Я неудачница. Мне тридцать три годика. За плечами факультет изобразительного искусства и народных ремесел, ни дня работы по специальности, десять лет супружеской жизни — без детей — развод и ссылка в захолустье».

Огоньки ободряюще подмигивали, Ксения хотела и не могла расплакаться — крепло чувство, что она ушла живой из капкана и даже лапу отгрызать не пришлось. Муж в последнее время начал злоупотреблять алкоголем, а растущий капитал вселил в него чувство вседозволенности. Ксения и перед замужеством понимала, что не за простого зоотехника Виталика идет, а с годами начала нарастать тревога: слишком уж много несчастных случаев с конкурентами мужа стало происходить, слишком уж мрачны и исполнительны сотрудники службы безопасности агрохолдинга.

— Продам к чертям собачьим этот элеватор и эту квартиру, — негромко пообещала себе она. — За бесценок, лишь бы избавиться. И уеду домой, на Урал. Зря я поехала покорять Москву, ох, зря.

Ночь под стук колес не успокоила. Кондиционер разгонял августовскую духоту — последние дни лета выдались жаркими — но в отфильтрованном воздухе не было свежести, не удавалось вдохнуть полную грудь. Как обручем перехватывало — то ли действительно духота, то ли неизбежные нервы. Проворочавшись ночь, Ксения все-таки отключилась — под утро, когда за окном появились первые лучи рассветного солнца.

Она умылась, накрасилась, дважды заставила себя поесть, просмотрела файлы, сброшенные адвокатом на электронную почту. План элеватора. Неразборчивые документы. Фотографии — облупленный фасад какой-то пристройки, барельеф Ленина над дверным козырьком. Соединенные арки, покосившийся решетчатый забор, развалившаяся бетонная ограда, деревья, высокие сооружения с окнами без стекол и ржавыми лестницами.

«На месте посмотрю, своими глазами, — решила она, закрывая файлы. — Поищу кого-то в конторе, расспрошу. Должен же там кто-то в конторе сидеть?»

Последний пункт вызвал сомнения. Ксения знала скупость мужа — теперь уже бывшего мужа — и его страсть к оптимизации расходов. Вполне возможно, что персонал элеватора был полностью уволен, а дела вел кто-то на удаленке. Как вел? Получал предписания о штрафах и налогах и складывал их в папку на рабочем столе ноутбука. А, может быть, сразу отправлял в корзину. Как лишний мусор.