Хозяйка заброшенного элеватора

Глава 2. Гжесь. Новая работа

В последний момент у управляющего случился приступ скаредности, и он принял на работу только двух братьев Гжеся, хотя сначала речь шла о трех. Хорошо хоть самому Гжесю от ворот поворот не дал, было бы очень и очень обидно.

Филиал элеватора на Торжище впечатлял. Дом с колоннами и гербом исчезнувшей империи — колосья, перехваченные лентой, серп и молот — служил маяком в деловом квартале, возвышаясь над другими домами. Гжеся и братьев провели в служебные помещения, выдали несколько договоров — пришлось подписывать разнообразные обязательства о ненарушении — и отправили в Бюро Магического контроля, чтобы активировать амулеты-хожени. Пожилой колдун долго рассматривал Гжеся, братьев и резные деревянные кругляшки на шнурках, обмотанные разноцветными нитями и бусинами, не нашел повода для отказа и прочитал заклинание, заставившее бусины весело застучать. Теперь они могли увидеть и пересечь границу с землями северной империи. Остальные путники — если бы таковые случайно дошли до этого места, остановились бы перед железнодорожными путями, уходящими в землю. Или вообще бы не дошли из-за внезапного тумана.

Бежать было решено на лапах, по шпалам или тропинкам вдоль путей. Перед тем как отправиться в путешествие, Гжесь зашел на почту и отправил матушке короткое письмо, пообещав по возможности купить какой-нибудь крупы и муки и прислать ей посылку. Он знал, что бегать туда-сюда с амулетом не получится — хожень быстро выработает ресурс и у транспортной полиции возникнут вопросы. Садиться в тюрьму по обвинению в контрабанде не хотелось, но одна вылазка должна была сойти с рук. Если, конечно, гном не встанет в позу и не откажет им в покупке продуктов.

После почты он заглянул в волчий храм, помолился Двуликой Матери, поблагодарил ее за ниспосланную удачу. Вернулся на железнодорожный вокзал, где его уже ждали перекинувшиеся Мориц и Дьюла с торбами на боках. Управляющий в последний момент расщедрился и выдал им в дорогу галеты. Явно забытые в кладовке и просроченные, припахивающие затхлостью, но и это было подарком судьбы — такие припасы на рынке уходили влет и стоили далеко не гроши.

До элеватора добирались трое суток. Почти не отдыхали, перекусывали галетами, пили из фонтанчиков на пустых станциях, один раз остановились и оборвали яблоню с крупными красно-желтыми плодами. Наелись и с собой унесли — дома, в Густолесье, сады почти перестали плодоносить. Как проклял кто-то.

Границу они заметили благодаря хоженям. Амулеты, висевшие у них на шеях, заплясали, защелкали бусинами, требуя свернуть на рельсы, уходящие от основной колеи. Из-под деревянных шпал, пропитанных вонючей соляркой, пробивалась чахлая трава. Дохнуло мимолетным холодом, завеса разошлась, шпалы сменились на бетонные. Гжесь пробежал вперед, оценивая стрелки и семафоры — все поржавевшее, заросшее сорняками — и увидел возвышающиеся над равниной башни элеватора.

Сооружение впечатляло. Северные имперцы умели строить не хуже гномов. Жаль, что у них сменилась власть. Они были лучшими союзниками. Ни колдуны, ни высокомерные южане никогда не роднились ни с оборотнями, ни с гномами. А с северянами бывало.

Они добежали до решетчатых железных ворот с цепью и громоздким амбарным замком, протиснулись через дыру и вошли на территорию, которую им предстояло охранять. Гжесь обернулся, рассмотрел пятиконечные звезды на воротах — когда-то покрашенные красной краской, а сейчас безнадежно ржавые — и повел свою маленькую стаю к ангару с локомотивом. Главная ценность была на месте, оставалось только найти гнома.

Долго искать не пришлось. Дормидонт вышел им навстречу, помахивая кувалдой. Присмотрелся, буркнул:

— А, охраннички. Знаю-знаю, управляющий почтового голубя присылал.

Он показал им пару бытовок — с кроватями, крохотной электрической плиткой и кипятильником в трехлитровой банке.

— Свет еще не отключили. Приезжали с полгода назад, но я их прогнал, больше не возвращались. Вода вот, — он указал на дряхлый уличный кран. — Горячей нет, только холодная.

Гжесь витиевато поблагодарил за гостеприимство, одновременно оценивая Дормидонта и делая выводы. Машинист-механик не был чистокровным гномом, примесь человеческой крови отражалась в росте — вымахал как два стандартных приземистых коротыша — и в живой мимике. У чистокровных гномов лицо напоминало каменную маску, а Дормидонт гримасничал вовсю: сводил брови «домиком», широко улыбался, вспоминая битву с электросетью, и важно надулся, когда Гжесь отпустил комплимент локомотиву.

— Я с него пылинки сдуваю. Красавец. И работяга. Застоялся он, ему бы сейчас на пару составов вагоны перетаскать. Эх... зачарованному транспорту нельзя столько лет простаивать. Я его выгуливаю, конечно. По территории езжу туда-сюда, за рельсами слежу. Но этого мало.

Гжесь кивнул и с некоторой опаской посмотрел на локомотив. Вроде и маленький, а весит восемьдесят тонн. Не остановишь. У него только балласта пятнадцать тонн. После беседы с управляющим Гжесь сходил в библиотеку, откопал старые подшивки «Железнодорожного вестника» и ознакомился с характеристиками тепловоза. Впечатлили.

«Главное, чтобы он не взбесился от скуки. Мало ли как заклинание сработает. Хотя... убежим, если что, по полю он за нами гнаться не сможет. А остальное — головная боль Дормидонта и управляющего».

Вопрос закупки продуктов разрешился быстро и беспроблемно — за чаепитием. Они выложили на стол яблоки, Дормидонт порылся в своих запасах и принес кучу сладостей, хлеб, сыр и масло. Божественное пиршество. Гном, явно заскучавший без общества, выслушал просьбу Гжеся и пообещал покупать им еду.

— Управляющему напишешь потом. Пока со своими деньгами в магазин ходить буду, потом рассчитаемся. Берите пряники, не стесняйтесь. Я за продуктами раз в неделю хожу. Боюсь Тиму одного надолго оставлять. Теперь, когда вы за ним присмотреть можете, буду ходить почаще.

Гжесь не сразу понял, что Тима — это тепловоз. Дормидонт огладил рыжеватую бороду — без косичек и вплетенных бусин, еще один признак, что не чистокровный, те без украшений бороды как голые — и начал перечислять ассортимент продуктов в магазинах, вызывая зависть и слюноотделение.