Хозяйка заброшенного элеватора

Глава 7. Ксения. Поездка на локомотиве

Хаски почему-то наотрез отказался есть собачий корм.

— Я где-то читала, что бродячие собаки корм не едят. Потому что привыкли к объедкам. Что же тебе дать? Помидор?

Пса Ксения пыталась покормить неподалеку от мусорного бака. Взяла пакет корма, тарелку — и облом.

— Помидор тебе принести?

Пес завилял хвостом.

— Собачку кормишь? — спросила Галина Сергеевна. — Здоровый какой! На волка похож.

— Это хаски. Не бойтесь, он дрессированный.

Пес не подвел. По команде сел, дал лапу. Галина Сергеевна умилилась, пожертвовала дрессированному хаски тарелку супа с фрикадельками, а Ксения — булочку с вареной сгущенкой. Они дружно осудили производителей корма, которые делают катышки из всякой дряни, и разошлись, оставив пса охранять подъезд.

Занимаясь домашними делами, Ксения обдумывала знакомство с локомотивом и, так сказать, сотрудниками элеватора. Дорика следовало держать на расстоянии, чтобы не забывался, но и не слишком командовать. Прибабахнутый хиппарь был бесценным источником сведений и хранил в ангаре какие-то документы — это несомненный плюс. Минусом были моджахеды. Дорик сказал, что документы у них в порядке, но Ксения в этом очень сильно сомневалась. Наверняка они навешали ему лапши на уши и устроили в ангаре террористическую ячейку. Ксения хотела потребовать, чтобы они предъявили паспорта, а потом ей стало страшно.

«Скажу Дорику, что деревья пилить не будем. Пусть выставляет их вон».

Приняв решение, она повеселела. В темноте вынесла хаски соленых помидоров и кусок колбасы, посидела с ним на лавочке возле подъезда, любуясь звездами. Неожиданно холодный ветер заставил озябнуть, Ксения обняла пса, грелась о теплый бок, зевала и думала о завтрашнем дне. Дорик предложил покататься на локомотиве, и она с неожиданной радостью предвкушала поездку.

«Прежняя жизнь закончилась. Но и в новой, оказывается, много интересного. У меня есть локомотив Тима и дрессированный пес. Дорик будет мне носить пакеты из супермаркета. Как-нибудь проживу, пока продам элеватор».

Кольнула мысль. А ведь вместе с элеватором придется продать Тиму.

— Подумаю, как его себе оставить, — пробормотала Ксения. — Для начала нужно понять, получится ли вообще этот элеватор продать.

Она оставила пса везде подъезда и ушла в квартиру. Ранний подъем и наполненный впечатлениями день вымотали и Ксению неумолимо тянуло к подушке. Лечь, закрыть глаза и спать-спать-спать. Балконная дверь была приоткрыта. Ксения задумалась: закрывать или нет? Плюсом приятный свежий воздух. Минусом — утренний петух. Она взялась за ручку и вздрогнула. Ветер донес протяжный вой. Странный. Призывный, властный, заставивший сердце забиться чаще — от непонятного предвкушения. Ксения вздохнула, решительно закрыла дверь и ушла в душ. Освежиться перед сном, смыть элеваторную пыль и собачьи шерстинки, чтобы потом нырнуть под покрывало, свернуться клубочком и видеть приятные сны.

Засыпая, она подумала, что прогулка по старомодному городку, знакомство с Дориком и псом удивительным образом вышибли их мыслей и развод, и горечь из-за ссылки и изменившегося материального положения. Как будто здесь, в Щедропольске, таилась какая-то магическая сила, лишившая ее злости и боли потерь, подарившая умиротворение.

Запертая балконная дверь приглушила утреннего петуха, но всепроникающий звук добрался до Ксении из кухни, где окно было приоткрыто на фрамугу. Пришлось вставать и идти на кухню — делать кофе. Выйдя на балкон, она обнаружила, что хаски бродит вокруг дома. Собирает репьи с сухого газона и пачкает лапы в единственной луже. Увидев Ксению, пес приветственно затявкал.

— Сейчас я тебе булочку вынесу, — пообещала она. — А потом оденусь и пойдем на элеватор. Пойдешь со мной? На Тиме покатаемся?

Хаски ужасно обрадовался, заплясал на задних лапах, завизжал — как будто понимал, что ему говорили.

Вишневый брючный костюм после вчерашней прогулки требовал чистки, и Ксения вынула из шкафа темно-зеленый. Перед выходом придирчиво осмотрела себя в зеркало, поцокала языком — волосы порыжели. То ли от переживаний, то ли от солнца.

— Покрашусь, — пообещала зеркалу она. — Побуду яркой блондинкой. Если бы не Виталя с его закидонами, что волосы должны быть естественными, давно бы покрасилась. А теперь буду делать то, что захочу!

Она дополнила образ шелковой косынкой и дизайнерскими кедами, надушилась и отправилась навстречу приключениям. Хаски французские духи не понравились — обнюхал Ксению и расчихался. Зато провел к ангарам короткой дорогой: звал, осторожно потянул за брючину, протащил по тропке мимо кучи мусора и вывел на знакомую растрескавшуюся дорогу.

Хиппаря она увидела издалека. Сторож-машинист бегал вокруг локомотива, стоящего на путях — выехал из ангара, ура, работает! — и ругал еще двух хаски, вертевшихся у него под ногами.

— Стая вас тут, что ли? — спросила она у своего пса. — Наверное, сторож вас прикормил, чтобы вы Тиму охраняли. А потом перестал кормить, а вы далеко не уходите.

Хаски завилял хвостом, побежал вперед, к псам и хиппарю. Окрестности сотряс могучий рев:

— Ксаночка! Солнышко! Ути-пути, красивая какая! А мы тут тебя уже заждались, Тимочка пыхтит-тарахтит, ждет, когда ты ему разрешение на выезд подпишешь.

— Какое разрешение? — уточнила Ксения, в очередной раз пропустив мимо ушей фамильярность хиппаря.

— Что ты! За ворота просто так нельзя! Техника безопасности! Ответственность! Сейчас я тебе журнал выездов принесу. Ручку я уже приготовил.

От технике безопасности локомотивов Ксения ничего не знала, но Дормидонт ее слабые возражения игнорировал.

— Надо! — строго сказал он. — Вот здесь напиши свое имя-фамилию и распишись. Вот, смотри!

Грязный палец уткнулся в строку в разлинованной амбарной книге. Ксения скользнула взглядом по уже заполненным строчкам. «Комиссия в составе служащего Министерства путей сообщения СССР А. Б. Иванова, парторга Щедропольского элеватора В. Г. Петрова и представителя Министерства сельского хозяйства Д Е. Сидорова дает разрешение маневровому тепловозу ТГМ-4 на выполнение работ по транспортировке вагонов состава Щедропольск–Торжище-Сортировочная». В следующей строке были вписаны имя, фамилия и отчество, а в графе «подпись» под прочерком, кто-то убористо дописал «рейс отменен в связи со смертью хозяина элеватора».