Хозяйка забытого поместья

Глава 1

— Леди Стефани! — голос леди Селени, управляющей нашим приютом, за дверью звучит напряжённо, будто она боится говорить слишком громко. — К вам посетитель. Из магистрата.

За год, проведённый в «Лебединой обители», у меня не было ни одного посетителя. Ни одного письма. Ни единой весточки из той жизни, которую я пыталась забыть. Мой муж позаботился о том, чтобы я стала для мира пустым местом.

— Я сейчас, — произношу я, стараясь унять внезапно взявшуюся дрожь.

Спускаясь по лестнице, я слышу, как деревянные ступени поскрипывают под ногами от того, что в гостиной стоит непривычная тишина. Ни смеха Коры и Вальды, ни ворчания Жанны. Кажется, молчат даже стены.

Переступаю порог и замираю.

Посреди комнаты стоит мужчина в чёрном камзоле с серебряным гербом королевского магистрата на груди. Дракон, держащий в лапах свиток. Рядом с ним, бледная и напряжённая, стоит Селени.

— Леди Стефани Мелбраун? — голос мужчины сухой, официальный, без капли участия. — Меня зовут лорд Теодор Дрейк, я представитель надзорного магистрата. Мне поручено вручить вам это.

Он протягивает мне плотный лист пергамента, скреплённый королевской печатью. Пальцы дрожат, но я заставляю их успокоиться. Разворачиваю бумагу, и буквы плывут перед глазами.

«Обвинение в краже брильянтового ожерелья, принадлежащего роду Мелбраун. Переданное на хранение в день бракосочетания…»

— Это ошибка, — выдыхаю я, поднимая на мужчину глаза. — Я никогда не брала этого ожерелья. Я вообще не видела его с момента свадьбы.

— Это утверждение будет рассмотрено, — лорд Дрейк говорит так, будто читает заученную речь. — Однако согласно заявлению вашего мужа, лорда Хейдена Мелбрауна, вы покинули семейное гнездо, прихватив с собой ценности, которые не являются вашей личной собственностью. Он подал прошение о расторжении брака по причине вашей нечестности.

Он обобрал меня до нитки, присвоил всё моё приданое, продал платья и драгоценности, а теперь обвиняет меня в краже того, чего я в глаза не видела.

— Это ложь, — я сжимаю край пергамента так, что он мнётся.

— У меня есть доказательства, — Дрейк даже не дрогнул. — Ваш муж предоставил письменные показания и список украденных вещей.

Внутри всё кипит. Ярость поднимается из самой глубины и на миг я забываю о страхе.

— И что теперь? — спрашиваю я холодно. — Меня посадят в тюрьму?

— Расторжение брака будет признано законным, и все обязательства по вашему содержанию снимаются с лорда Мелбрауна, — отвечает он, заглядывая в бумаги. — Что касается обвинения… следствие будет длиться до трёх месяцев. В течение этого времени вы должны находиться по известному магистрату адресу. Лорд Мелбраун, однако, проявил добрую волю и не желает, чтобы вы остались без крова.

— Добрую волю? — в изумлении приподнимаю бровь, не понимая, как этот скряга мог проявить хоть каплю сострадания.

— Он передаёт вам в собственность поместье вашей покойной тёти, леди Армелии, — Дрейк протягивает мне второй свиток, перевязанный бечёвкой. — Вот документы. Ваш муж любезно согласился оплатить транспорт до места.

Я беру свиток, разворачиваю дрожащими пальцами и читаю адрес. Дальнее захолустье, почти на границе с дикими землями. Поместье, о котором я помню лишь смутные отголоски детства. Тётя Армелия всегда была бедной родственницей, но её дом в моей памяти был тёплым. Я помню яблони в саду, уютный диван у камина, книжный шкаф, занимавший целую стену. Помню, как она читала мне вслух сказки о драконах и храбрых девицах, и как пахло яблочным пирогом по субботам.

— Я знаю это поместье, — говорю я тихо. — Оно скромное, но в нём есть всё необходимое. Там была мебель, книги, посуда. Тётя Армелия писала мне, что завещает его мне.

Господин Дрейк протягивает мне старые ржавые ключи на железном кольце вместо ответа.

— Стефани, — шепчет она, и в её голосе звучит такая боль, будто это её выгоняют. — Мы можем что-то сделать?

Я качаю головой.

— Нет, мадам Селени. Ты уже сделала больше, чем могла. Ты дала мне год мира и тепла… — я оглядываю гостиную с её плетёными креслами и цветами на подоконниках. — И этого у меня уже никто не отнимет.

Я поворачиваюсь к Дрейку и вкладываю в голос всю твёрдость, на какую способна.

— Я согласна.

Час спустя я стою во дворе приюта. У крыльца ждёт повозка, а если точнее, то разбитая, грязная, запряжённая старой клячей телега, которуя явно выделил мой муженёк. Мои вещи уместились в один небольшой мешок: два платья, тёплая шаль, гребень и зеркальце, купленное на последние медяки. Всё.

Селени обнимает меня у ворот, и я чувствую, как она дрожит.

— Ты всегда можешь вернуться, — шепчет она. — Как только всё это закончится. Мы будем ждать.

— Я знаю, — я улыбаюсь ей, хотя улыбка выходит кривой. — Скажи остальным… скажи, что я никогда не забуду их.

Я забираюсь в повозку. Возница дёргает вожжи, и мы трогаемся.

Дорога долгая, унылая и серая, как само небо. Туман клубится по сторонам, и я смотрю, как приют «Лебединая обитель» постепенно исчезает за пеленой. А я остаюсь одна.