Хозяйка забытого поместья, или Дракон, не суйся под лопату!

Глава 1

– Ну не надо так горько рыдать, моя драгоценная женушка, – звучит издевательски очень красивым мужским голосом. Я бы сказала, чарующим.

С трудом открываю глаза. И мутно вижу перед собой красивого, холеного мужчину. Высокий, статный, с мужественным лицом. Но почему-то одет по моде прошлого, если не позапрошлого века.

– Вы чудовище! – сбоку раздается старческий скрипучий голос. – Да как вы смеете выгонять Эмилию из ее собственного дома? Да что на это сказал бы старый граф Арундел?

– Заткнись, старая карга! – рявкает мужчина. – Когда ты уже запомнишь, что граф Арундел – это я? И всё это, – взмахивает рукой, – принадлежит мне. По закону. И королевскому указу.

– Шарлатан и мошенник! – опять говорит старушка. – Мы пойдем к королю! Он вас разведет и Эмилия получит всё обратно!

Мужчина смеется. Громко, от всей души. Красивый, но, похоже, гнилой внутри. Это, к сожалению, часто встречается.

– Вы обе сейчас сядете в карету и укатите на Север. В этот забытый всеми богами Торнхейм. И будете сидеть там до конца жизни. Но ты, старуха, можешь не волноваться. Долго ты там не протянешь.

– Чудовище! – выкрикивает старушка.

И я с ней согласна. Что это вообще такое?

Да, кстати, что это такое? Откуда взялся этот средневековый альфонс посреди пятничной пробки? Это мне так голову напекло? Да вроде в машине кондиционер работает отлично.

– Я не... – хочу сказать, что никуда не поеду, но мой голос звучит совсем не так.

Тихий, мелодичный, даже робкий. И очень молодой.

– Поедешь, – чеканит мужик. – Эмилия, ты мне надоела. Убирайся вон из моего дома.

А старушка сказала, что это дом этой Эмилии. Получается, красавчик тот еще гад.

– Извините... – незнакомый голос снова настораживает.

Да где мой обычный, нормальный голос?

– Ты так и не научилась нормально разговаривать, – картинно закатывает глаза мужик. – Извините да простите. Тебе самой не надоело? Ты безвольная и бесхарактерная. Даром что красивая. Ну и богатая. Была.

Мужик издевается. А я пытаюсь осознать происходящее. Красивой я не была даже в молодости. А сейчас так и вовсе женщина с изюминкой. Но точно не красавица. А что до робкой и безвольной... Вот бы мои коллеги сейчас дружно у висков покрутили.

Я начальник финансового отдела. У нас робкие не выживают.

– Я буду жаловаться на вас королю! – а старушка боевая. – Вам титул передали из милости. А вы... Вы...

– Заткнись уже, – обрывает ее мужик. – Ты мне тоже надоела. У вас два... Ладно, три часа, чтобы собрать вещи. А потом вы или сами сядете в карету, или вас запихнут. Так что не злите меня. Сейчас же пошли вон отсюда. Обе. И помните мою доброту. Я бы мог запретить брать вам даже половую тряпку из этого дома.

– Да ты... – я хочу сказать, что офигел. Но в мою руку вцепляется старушка.

– Эмилия, детонька моя, идем скорее. С этого негодяя станется оставить нас без всего.

Перевожу взгляд на старушку. Невысокая, полненька. Лицо в морщинах, из-под чепчика выбиваются седые волосы. На вид ей лет семьдесят, не меньше. Одета во все черное. В ее когда-то голубых глазах жалость и слезы.

– Идем, милая, – крепко вцепившись, тянет меня к двери. – Бедные твои родители. Глядят на нас с небес и плачут. Какому чудовищу тебя в жены отдали!

Это да. Мужик тот еще козлина и придурок. Только я не замужем. Сходила разок. Не очень удачно. И второй раз пока туда не хочется.

– Эмилия, три часа, – чеканит мужик. – Ни мгновением больше.

– Я не... – да не Эмилия!

Аня я уже сорок пять лет. Даже Анна Васильевна.

– Боги вас еще покарают, – грозит старушка, с удивительной силой утаскивая меня. – Обидели сироту беззащитную! Чести у вас нет и совести!

– Идите уже! – психует мужик. – Еще хоть слово и выставлю прямо так!

Старушка поджимает тонкие бескровные губы. И тащи меня с утроенной силой. Иду, но очень хочется остаться и сказать этому муженьку пару ласковых! Но старушка тащит меня через коридор в холл, а потом к лестнице и на второй этаж. Я успеваю только мельком разглядывать интерьер старого дома.

Старый особняк семьи аристократов – делаю вывод. Много дерева, всякие банкетки и вазы, заметила камин. Вдоль лестницы висят портреты. Наверняка владельцев этого дома и их родных.

Остановиться и все разглядеть мне не дают. Старушка спешит дальше по коридору, ворча:

– Какого змея в семью приняли! Ваши родители его сыном считали. Радовались, какого хорошего мужа вам нашли. Уверены были, что в надежные руки отдают. И волноваться не о чем. А он? Тьфу! Негодяй! Подлец! Траур еще не кончился, а он уже титулом хвастается!

Я запоминаю все, что говорит старушка. Вдруг пригодится. Кажется, она единственная, кто может позаботиться о Эмилии.

– Ох, деточка моя, ну почему судьба так к тебе жестока? Родителей отняла. Теперь и дом отнимает. А как вился! Как вился-то! Как ухаживал! И меня, дуру старую, тоже провел. Детонька, я ж тоже думала, что счастье свое ты нашла. Будешь жить и горя не знать. Вышивать да музицировать. А там бы и деток родили.

Ага, а тут реальностью по лицу.

И всё-таки, что происходит? Я же на дачу ехала. Где родная пробка на выезде из города?

Старушка дотаскивает меня до открытой двери в спальню. Там роются в ворохе платьев две женщины, по виду похожие на горничных.

– Вы что творите?! – возмущенно кричит старушка. – Как вы обращаетесь с платьями Ее Светлости?

– А нам милорд разрешил забрать всё, что приглянется, – с наглым смешком заявляет одна из них.

Ну и пакостный недомужик у этой Эмилии в мужьях! Ужас просто. Мой бывший по сравнению с ним еще и получается белый и пушистый.