Хозяйка забытой усадьбы

Глава 17. Странности продолжаются

Естественно, мне тут же стало интересно, а что такого случится послезавтра, но Корбу напустил на себя столько таинственности, что я тут же сообразила: он имеет непосредственное отношение к грядущим событиям.

Я постреляла глазами в Марсию.

— Я провожу, — тут же поняла меня она.

Пока горничная пытала наемника, я, изнывая от любопытства, взялась за тесто.

Развела в воде опару, добавила чайную ложечку меда, посолила и стала добавлять муку. Много вошло, это не круассаны какие-то. Их выпечь любой сможет. А вот хлеб…

Такой простой продукт, а капризный.

Тут нужно вложить терпение и любовь.

Вымешивая, погружая пальцы в липкую массу, предвкушала, как отрежу от еще теплого каравая толстый плотный кусок и вдохну аромат свежего хлеба.

Однако же долго Марсия терзает своего гильдийца… Я уже убрала тесто, чтобы подросло и поднялось, а ее все не было.

— Ну что? — вцепилась я в немного растрепанную горничную с подозрительно красными губами, как только она вернулась. — Узнала что-нибудь?

— Молчит, стервец! — возмутилась она. — Только и сказал, чтобы мы в горы не совались.

Я растерянно похлопала ресницами.

Это какого же наемник о нас мнения, что решил, будто мы с Марсией первым делом рванем в горы. Что нам там делать?

Покопавшись в памяти, я вспомнила, что по хребту проходит граница с империей, а дальше Лидвания делит побережье с королевством. Ни мне, ни Марсии там делать нечего. Даже эдельвейсы собирать еще рано, но вряд ли меня одолеет такая блажь.

И что же там в горах произойдет? И имеет ли это отношение к тому, что «что-то затевается»?

Мы с Марсией, посопев, пришли к выводу, что гильдиец — нехороший человек.

Нельзя так поступать с хрупкими женщинами.

Я чуть половник не погнула с расстройства.

Придется доить соседей на сплетни, а я с ними пока не знакома. Первый, с кем я собиралась побеседовать, — старик Горганз, и что-то я сомневалась, что рунист — находка для сплетника. Люди этой профессии как никто умеют держать язык за зубами.

Пока тесто бродило, мы предприняли последнюю попытку найти ключи от усадьбы и потерпели неудачу. И если на ночь мы смогли запереться при помощи швабры, метлы и простейшего бытового заклинания, то вот для той таинственной двери в погребе ключ нужен был все равно.

С запозданием сообразила, что, возможно, у гильдийца были какие-то отмычки, но не бежать же за ним в ночь, тем более что я не знала куда. Этот комендантский час еще…

И все же. Очень любопытно.

Однако я была вынуждена смириться.

Временно, конечно.

А пока я достала рыхлое выбродившее тесто, покрывшееся пузырьками, мокрыми руками сформировала каравай и присыпала жареными семечками. На доске для выпечки, оставленный на расстойку, он уже выглядел умопомрачительно. Почти парадно.

Я была окончательно и бесповоротно сыта, но не могла дождаться, когда же он будет готов.

Марсия тоже крутилась рядом. Горничная уже успела растопить камины в наших спальнях, за что я была ей очень благодарна, потому что ночи в Северной провинции действительно были холодными в это время года. Пока мы суетились на кухне, где жарила печка, было тепло, но в остальной части дома было все еще неуютно.

А еще я наконец почувствовала себя бесконечно усталой.

Префектура, конь, уборка, стража — как-то слишком много для одного дня.

И стоило мне достать горячий свежий хлеб из печи, как я поняла, что больше сил нет ни на что. Повздыхав над завернутым в чистую льняную салфетку хлебом, я отправилась спать. Только вот, переодевшись ко сну и забравшись в холодную постель, осознала, что не могу сомкнуть глаз.

В дороге все мои мысли были заняты только побегом и опасениями, что меня все-таки настигнут, а теперь… я пыталась разобраться, чем же заслужила такую ненависть сестры. Она ведь была готова погубить меня. И необходимость договариваться со мной ее лишь злила. Иза предпочла бы от меня просто избавиться. Ей было абсолютно наплевать на Забытую усадьбу. В отличие от ее мужа, которому она хотела угодить.

Приехав в Форталезас и увидев дом собственными глазами, я решительно не понимала, за каким Проклятым он нужен Грегори. Дантесоль мог купить десяток подобных и не обеднел бы. Почему именно этот?

Вот и наместник им интересовался.

При воспоминании о Сангриено мной овладели смешанные чувства. Ненависть и презрение никуда не делись, но образ, нарисованный мной в воображении, не имел ничего общего с настоящим лордом-герцогом. Хотя нужно признать, что все равно его душкой не назовешь.

Он слишком много себе позволял.

И слишком много создавал проблем той, от кого отказался.

Сангриено, конечно, не в курсе, кто я на самом деле, но это его ни капли не оправдывало. Как бы то ни было я убедилась, что он бесчувственный и неприятный человек.

Я ворочалась и ворочалась, хотя было уже далеко за полночь. Еще и беспокойство из-за того, что дом толком не заперт, заставляло меня постоянно прислушиваться и дергаться от каждого шороха.