Хозяйка захудалой таверны

Глава 1

— Боже мой! Жива! Госпожа Брин жива!

Дверь с грохотом распахнулась, и в спальню влетела молодая девушка в чёрно-белом переднике. Увидев меня, она остановилась посреди комнаты, выронила на пол медный кувшин и закричала так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Я вздрогнула от неожиданности и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый хрип и кашель. Девушка бросилась к двери и исчезла в коридоре, продолжая кричать.

Крик разнёсся по всему дому, и через минуту в спальню набилась толпа. Двое слуг, пожилая женщина с плетёной корзинкой, какой-то мужчина в тёмном камзоле. Все говорили разом, перебивая друг друга. Я не понимала половины слов. Язык был странным, с мягкими согласными и растянутыми гласными, но одновременно родным, слова ложились на слух сами собой, оседая в памяти осмысленными кусками. Голова раскалывался от боли, и вместе с ней приходили чужие воспоминания, вспышками и обрывками, без порядка и связи.

Бринна Тэггот. Двадцать два года. Дочь мелкого торговца тканями из восточного квартала Валлоры. Три года назад меня выбрал лорд Вейрат Вескорн, дракон из клана Вескорнов, старший налоговый инспектор трёх округов, и сделал своей наярой. Наяры это официально оформленные возлюбленные дракона, живущие в его доме, питающиеся за его счёт и не имеющие никаких законных прав. Когда дракон уставал от наяры, он ставил точку и выпроваживал. Иногда одаривал деньгами или недвижимостью. Иногда просто выставлял за дверь.

Все пронеслось в голове, что я закрыла глаза, когда нахлынули чужие воспоминания,с смешиваясь с моими.

Первая встреча с Вейратом на городском празднике. Его серебряные глаза, холодные и равнодушные, разглядывающие меня из-за столпа толпы. Я никогда прежде не сталкивалась с магией, но тело помнило это ощущение: что-то невидимое скользнуло по коже, прощупало и вернулось к хозяину. Вейрат принял решение за три секунды.

— Новая наяра, — сказал он слуге.

Я поморщилась. Воспоминания Бринны окрашивались в болезненные тона: робость первой ночи, постоянное ожидание его настроения, страх произнести лишнее слово. Вейрат не бил, не унижал открыто. Он просто не замечал. Я существовала в его доме незаметно, стараясь не привлекать внимания и не попадаться на глаза в неудобный момент. Если хозяин желал моего общества, я появлялась. В остальных случаях пряталась в своей тесной комнатке наверху. Три года жизни в золотой клетке, три года молчаливой покорности. А потом пришла Силла.

Силла оказалась восемнадцатилетней дочерью обедневшего драконьего рода, свежей, весёлой, с огоньком в глазах и без тени забитости. Вейрат увидел Силлу на приёме и сразу утвердил замену. На следующее утро я получила уведомление о том, что моё присутствие больше не требуется. В качестве отступного от дракона «щедро» передали документ на таверну «Бледный лис» в третьем квартале. Я не могла покинуть его. Я хотела чтобы он мучился, зная что я умерла из-за него.

Всё захлестнуло меня так ярко, что я перестала различать была ли это Бринн, или уже я.

Сделав несколько глубоких вдохов, я села на кровати, прижимая руки к горлу, которое пекло изнутри.

Нет, я не сумасшедшая.

Так ведь не сходят с ума?

Ещё полчаса назад я была у себя в кабинете шеф-повара ресторана. Я четко помню, что передо мной лежали счета.

А потом…

Потом вот это вот всё.

Какая ещё наяра? Мне тридцать четыре, я самостоятельная, успешная. У меня отличная работа, квартира в центре и…

Это ещё кто?

Ко мне подошел пожилой человек с седой бородой и стал меня осматривать, цокая и качая головой. Он ощупал пульс, заглянул в глаза, приложил холодную ладонь ко лбу. я понимала его слова и одновременно не понимала, мозг отчаянно сопротивлялся реальности, в которой оказался. Язык тела подстраивался под речь окружающих, но сознание требовало объяснений.

— Отравление, — констатировал лекарь, заставил выпить меня какую-то микстуру и я послушно ее проглотила. От шока, не иначе. — Сильное, но не смертельное. Ей повезло. Дайте горький отвар ещё через час, пусть полежит.

Слуги переглядывались. Они смотрели на меня с опаской и недобрым любопытством, перешёптывались у двери. Лекарь ушёл. Жидкость, которую я выпила, обожгла воспалённое горло, но после неё стало немного легче.

Через час явился управляющий. Сухой, поджарый мужчина с поредевшими волосами и вечно недовольным выражением лица остановился в дверях, окинул меня оценивающим взглядом. Он положил перед мной лист бумаги, уже подписанный Вейратом, и встал рядом с руками, сложенными за спиной.

— Господин Вейрат подтверждает вашу отставку. Согласно договору, вы получаете таверну «Бледный лис» в третьем квартале. Расчёт окончательный. Прошу освободить покои до полудня. У вас… — Он посмотрел на часы, которые вынул из нагрудного кармана, — не больше четверти часа.

— Я поняла, — ответила я. Собственный голос показался мне удивительным: тонкий, звонкий, совсем не тот, к которому я привыкла. Бринна, которая в жизни бы не ответила управляющему так прямо глаза в глаза, огорошила его. Он поспешил ретироваться.

Двое крепких слуг появились в дверях чуть позже. Они не были грубыми, но и не церемонились. Подхватили меня под руки, вывели из спальни, спустили по широкой лестнице и вытолкали через чёрный ход в узкий каменный переулок. Мне не дали собрать вещи или переодеться. Видимо, одежда наяры принадлежала дракону. Не дали даже того горького отвара. Один из слуг швырнул вслед узелок с чем-то мягким, свёрнутым в тонкую ткань. Узорчатый свёрток приземлился в грязной луже, разбрызгивая мутную воду по тонкому летнему платью. Я смотрела на это с недоумением.

Второй слуга, более молодой, парень лет двадцати, нехотя протянул мне сложенный лист бумаги. Пальцы его дрогнули, и на мгновение показалось, что он хочет что-то добавить, может быть, извиниться или посоветовать, куда идти, но потом передумал и захлопнул дверь.

Я стояла в переулке, прижимая к груди мокрый узелок и помятый документ. На ногах оказались мягкие домашние туфли без подошв, промокшие насквозь после двух шагов. Подняла глаза к серому небу Валлоры, ощутила на лице прохладный ветер, и впервые за все эти сумасшедшие полчаса мои губы растянулись в широкой, искренней улыбке. Я действительно где-то непонятно где и… совершенно свободна!