Хозяйка замка Мотт - энд - Бейли

Глава 17

К вечеру в замок доставляют Агнесску.

Она без лишних расшаркиваний входит в комнату и подходит к столу.

Вижу, что повитуха ненашутку взволнована.

— Леди Катарина, не уж то случилось что? — Начинает спешно развязывать свой мешок, а затем доставать из него лечебные травы и какие-то мази. — Сильные боли? Или, упаси Бог, снова кровь пошла?

— Нет, Агнесска, — спешу успокоить её. — У меня всё хорошо. Не суетись ты так.

— Тогда что? Зачем так спешно призвали? — Повитуха оборачивается. Взгляд её замирает на Софи, которая лежит у меня на руках. — С малышкой беда?

— Тьфу на тебя, Агнесска! — В сердцах выпаливаю я. — Не каркай! Софи здорова... — замолкаю и смотрю на дочь.

А здорова ли? Отмечаю, что последние несколько часов дочка ведёт себя неспокойно. Стоит мне положить её в колыбель, начинает плакать. Да и на руках ведёт себя беспокойно. Всё время куксится и дергает ножками...

— Так а чего позвали? — Повитуха недоумённо сверлит меня взглядом.

— Понимаешь, Агнесска, — начинаю ей объяснять, — из-за смерти барона у меня появилось много новых забот. Замку нужна хозяйка, да и баронством нужно управлять. — вижу, как повитуха понимающе качает головой и продолжаю, — а я даже не могу выйти из комнаты! Я боюсь доверить Софию кому-то из горничных. У них нет того опыта, в обращении с младенцами, какой есть у тебя. Поэтому прошу тебя, Агнесска, не откажи, стань няней для моей дочери! Хотя бы на первое время! — Складываю ладони домиком и с надеждой смотрю на повитуху.

Женщина удивлённо вскидывает брови, затем ухмыляется.

— А чего это я должна отказать? — Довольно улыбается, — кто же откажется задарма пережить зиму в тепле? Дрова нынче почти не укупишь, а здесь я буду в тепле, да сыта! К тому же рожениц сейчас под моим наблюдением нет. А значит и денег нет.

— Я буду платить тебе! — Выпаливаю не подумав, а потом вспоминаю, что дела в замке обстоят неважно и добавляю, — правда немного, но буду. — Надеюсь у управляющего найдётся ещё пару монет, чтобы оплатить работу Агнесски.

А завтра... Завтра я непременно переговорю с Бенедиктом и займусь поисками тех сбережений, которые должны были остаться после смерти барона. А то, что эти сбережения есть, я практически не сомневаюсь.

— Решено! — Повитуха разрубает воздух рукой. — Остаюсь!

Меня накравает волна облегчения. Хоть с одной проблемой, но справилась. Отныне моя малышка будет под неусыпным контролем, а я смогу свободно перемещаться по замку.

— Жакотт? — Зову служанку, которая всё это время, словно тень стоит возле двери.

— Слушаю вас, госпожа, — девушка делает несколько мелких шажков вперёд.

— Приготовь комнату для Агнесски. Желательно рядом с моими покоями. Мне нужно, чтобы Агнесска могла прийти по первому зову.

Жакотт кивает и незамедлительно удаляется.

— Ну вот и славно, — говорю полушёпотом и пытаюсь укачать раскапризничавшуюся дочь. — Приступишь к своим обязанностям завтра с утра. А сейчас можешь идти, облагораживать своё новое гнёздышко.

— Да это всё обождёт, — машет рукой Агнесска. — Вижу что-то тревожит малышку. Давайте-ка, я её осмотрю.

Отдаю Софию Агнесске, отхожу в сторону и с тревогой наблюдаю, как повитуха начинает осмотр.

Она быстрым уверенным движением освобождает кроху от пелёнок, склоняется и ухом прижимается к телу Софии. Спустя пару минут удовлетворённо кивает и начинает мягкими круговыми движениями мять ей живот. Хмурится, а у меня сердце колотит от страху. Неужели моя дочь больна? Но, вскоре, повитуха оставляет в покое животик Софи. Она тщательно осматривает всё тело младенца, а затем умело заворачивает её обратно в пелёнки и возвращает мне дочь.

— Что с Софией? Она заболела? — С волнением спрашиваю и прижимаюсь губами ко лбу дочери.

Не дожидаясь ответа начинаю мысленно взывать к высшим силам, прошу об одном, лишь дочка была здорова. Судя по тому, что у повитухи даже нет стетоскопа, чтобы прослушать ребёнка, с медициной здесь просто беда. Если уж нет таких мелочей, то что говорить о лекарствах... В эффективность лечебных травок я как-то не верю.

— Не волнуйтесь, госпожа, — успокаивает меня повитуха. — Малышка вполне здорова. А с тем, что её беспокоит, мы справимся.

Непонимающим взглядом провожаю удаляющуюся повитуху. Агнесска куда-то уходит и возвращается спустя пару минут.

— Сейчас всё будет. — Ободряюще улыбается. — От опрелостей ещё никто не умирал.

— Опрелостей... — глухо констатирую факт.

Выходит, я виновата, что малышка испытывает дискомфорт? Но я же старалась как можно чаще менять дочке пелёнки! Видимо, всё же не доглядела.

— Вы, госпожа, не корите себя, — повитуха поглаживает меня по руке. — Откуда ж вы знали? Господ тому не обучают. — Агнесска разводит руками и грустно вздыхает. — Ну ничего! Теперь то я с вами! Всему научу, покажу как надо! А чтобы облегчить малышке страдания, у меня есть одна волшебная травка... — женщина берёт со стола пучок высушенной травы и показывает её мне. — Прекрасная вещь между прочим!

Я мало понимаю, чем в нашем случае, поможет трава. Но всё же послушно киваю. Повитухе лучше знать, чем успокоить Софи.

Вскоре в проходе появляется мужичок, который ранее чинил по моему приказу выбитую бароном дверь. Поклонившись, он входит, втаскивает за собой огромную деревянную бадью и ставит её в центре комнаты. Как только уходит слуга, приходят Жакотт и Мари, в руках у них по ведру горячей воды. Девушки выливают воду в бадью и уходят, но не проходит и пары минут, как они возвращаются, теперь уже с холодной водой. Это повторяется до тех пор, пока бодья не заполняется чуть больше чем на половину. И только после этого Агнесска отпускает служанок.

Затем повитуха растирает в ладонях травки и добавляет их в воду.

— А теперь, леди Катарина, давайте мне нашу маленькую госпожу. Купать её будем. — она забирает из моих рук дочь, оставляет на ней только одну пелёнку и бережно опускает в тёплую воду.