Хозяйка замка Тортоса

Глава 6

Из рассказа служанки я выяснила следующее.

Эрменгарда, виконтесса Нарбоннская, в тело которой я угодила, появилась на свет девятнадцать лет назад. Ее папа, Эмери Второй, виконт Нарбонны - феодального владения на юге Франции, погиб в битве при Фраге против войска эмира Кордовы.

Эрменгарду, унаследовавшую виконтство Нарбонна, приютил ее дядя после того, как граф Альфонс Первый Тулузский захватил владения юной виконтессы. Нормальная, кстати, тема в те времена, когда одни благородные господа легко и непринужденно отжимали земли у своих соседей. Причем, что самое интересное – этот самый Альфонс позже попытался взять тринадцатилетнюю Эрменгарду в жены, но союз окситанских князей его жестоко обломал. И не потому, что озаботился судьбой несчастного ребенка, а из опасений, что этот брак чрезмерно усилит Тулузское графство...

Чем больше я всё это слушала, тем сильнее негодовала!

Я, конечно, историк с большим стажем, но таких подробностей именно об этом испанском периоде двенадцатого века не знала. Это каким же надо быть человеком, чтобы отнять у ребенка всё, а после подкатить к ней с предложением руки и сердца. Цинизм высшей категории! Впрочем, в те времена понятия «мораль» и «порядочность» просто еще не изобрели, а слово «благородство» имело очень конкретную трактовку: что богатому и влиятельному господину выгодно, то и есть благородство.

Юную Эрменгарду приютил ее дядя, Раймон Беренгар Четвертый Барселонский, при помощи которого виконтство Нарбоннское было отбито у Альфонса коалицией князей и возвращено девочке – но лишь номинально. Фактически ее владениями правил дядя, что, наверно, было и правильно – вряд ли юная девица, склонная к меланхолии и депрессии, смогла бы защитить свои земли от посягательств жадных и завистливых соседей.

Граф Рамон же для своего времени оказался человеком порядочным. Племянницу не придушил ради того, чтобы стать полновластным хозяином ее земель, любил девочку словно родную дочь, но при этом относился к ней как к своей собственности – что, впрочем, для двенадцатого века было нормой.

Поскольку граф был человеком деятельным, тихая жизнь в собственных замках его не устраивала. Поэтому он периодически захватывал новые, при этом таская с собой племянницу, которую в свободное от битв время даже учил владеть тонким кинжалом-мизерикордией, приговаривая при этом:

- Благородная дама должна уметь постоять за себя. Полезет к тебе какой-нибудь негодяй типа того Альфонса, а ты ему просунешь клинок между шлемом и кирасой – и всё. Пыл у сластолюбца сразу и поутихнет, как только он почувствует сталь в своем горле.

Конечно, не совсем было понятно зачем рыцарю, полностью запакованному в латы, приставать к девице, но Эрменгарда с неохотой всё же тыкала мизерикордией в соломенное чучело, мечтая лишь о том, чтобы дядя поскорее отправился осаждать какой-нибудь новый за̀мок и отстал от нее.

Гораздо интереснее для юной девы было слушать сказания о доблестных рыцарях и прекрасных дамах прошлого, исполняемые бродячими менестрелями под звуки лютни, вышивать гобелен, который она под настроение ковыряла костяной иглой уже три года, кушать всякие вкусности, и спать, накрывшись большой подушкой чтобы не слышать, как дядя орёт на весь лагерь, воспитывая своих солдат.

При том, что для меня такое растительное времяпровождение было категорически неприемлемо, сейчас я полностью разделяла мысли виконтессы насчет поспать, которые всё настойчивее пробивались из темного угла моего сознания, где скрылась напуганная Эрменгарда.

- Спасибо, Инэс, я услышала всё, что хотела, - зевнула я, интеллигентно прикрыв рот ладошкой, после чего удостоилась еще одного изумленного взгляда служанки.

- Зря вы отказались от кровопускания, госпожа, - покачала головой пожилая женщина. – Да простят меня небеса, но, похоже, проклятый мавр очень сильно ушиб вашу голову, и теперь кровь, скопившаяся в ней, давит вам на мозг.

- Да что я опять не так сделала? - удивилась я.

- Благородные никогда не благодарят своих слуг, только друг друга, - вздохнула Инэс. – Хотя, конечно, порой хочется услышать и от господ доброе слово. Со своими конями они разговаривают гораздо ласковее, чем с нами...

- Думаю, в данном случае мавр своей дубинкой поправил мне мозги в нужную сторону, - улыбнулась я. – Повторяю: спасибо, Инэс. И за полотенце, и за историю, которая действительно освежила мне память. А теперь ступай. Я устала, и очень хочу спать.

- Конечно, добрая госпожа, - улыбнулась Инэс в ответ. – Я посторожу у входа в шатер чтоб никто не посмел потревожить ваш сон. Клянусь небесами, не поздоровится тому, кто рискнет в него войти до того, как вы проснетесь.

И вышла, продолжая улыбаться.

Как же порой мало нужно человеку, чтобы поднять ему настроение. Просто одно лишь слово благодарности. И как же мы порой бываем скупы на выражение признательности людям, оказавшем нам услугу, даже в моем просвещенном двадцать первом веке.

С этими мыслями я отработанным не мною движением закинула на ухо подушку, и практически мгновенно погрузилась в сон.