Хозяйка замка Тортоса

Глава 10

Палачи вновь взялись было за топоры, но тут я звонко закричала:

- Стойте!!!

Офигели все...

И рубщики голов.

И свита дядюшки.

И пленники...

Поскольку теперь я свободно пользовалась багажом знаний Эрменгарды, превратившейся в комок концентрированного ужаса, было понятно, что сейчас я совершила нечто из ряда вон выходящее. Ибо не положено средневековой даме, даже знатной, орать на мужчин. Ну, на тех, кто стоял ниже по социальной лестнице, на рабов, например, или на крестьян – это без проблем. Но сейчас моё «стойте!» шло в разрез с приказом самого Рамона Беренгера Четвертого, принца-регента Арагона, графа Барселоны, Осоны, Жироны, Сердани, Рибагорсы и Прованса...

И вот это уже было недопустимо!

Тем более – публично, перед лицом не просто подчиненных солдат, а свиты доверенных рыцарей.

- Что ты себе позволяешь? – прошипел граф, лицо которого мгновенно исказилось от ярости. – Думай, что говоришь! Да я сейчас...

- Ты, дядя, через несколько дней собирался со всем войском идти на северо-восток, осаждать город Лериду! – нахально и напористо перебила я его. – А этот замок, согласно твоим планам, будет охранять гарнизон из двадцати пехотинцев и дюжины лучников - больше ты не сможешь оставить, так как люди нужны тебе для осады. И это при том, что в одной стены замка огромный пролом, казармы сожжены, а ворота висят на соплях! Кто всё это будет ремонтировать, а?

Над площадью, залитой кровью, повисла тишина... Которую внезапно разорвал громкий хохот графа Рамона, от которого его боевой конь вздрогнул и попятился назад.

- Как ты сказала, племянница? Ворота висят на соплях?!

Мой габаритный дядюшка, в доспехах вообще выглядящей как великан, закованный в сталь, ржал в голос – и, разумеется, следом угодливо начала хохотать и его свита. Даже некоторые приговоренные к казни пленники несмело заулыбались, хотя, конечно, из всего сказанного не поняли ни слова.

Наконец граф Рамон отсмеялся, смахнул слезы пальцем, закованным в сталь перчатки, зажал одну ноздрю, оглушительно сморкнулся в сторону, и проговорил:

- Ох, и повеселила ты меня, Эрменгарда. Да и удивила изрядно. Никогда не думал, что ты знаешь язык мавров, и вдобавок умеешь верещать столь оглушительно. И, кстати, надо признать, что ты права. Я и правда через пару дней собираюсь идти осаждать Лериду, потому большого гарнизона в Тортосе оставить не смогу. И если сарацины решат взять замок обратно, пожалуй, у них это может получиться. Не скажу, что мне нравится твоя идея привлечь мавров к работе, но, похоже, это единственный способ не потерять завоеванное. Кстати, откуда ты знаешь их язык?

- Изучала, - коротко ответила я. – Долго. И втайне. Хотела сделать тебе неожиданный сюрприз.

- Он получился неожиданным, это точно, - кивнул граф. – Ну, если ты договорилась с этим их принцем, пожалуй, я для дальнейших переговоров оставлю тебя в этом замке. И даже передам его тебе во временное владение, дабы поднять твой авторитет среди мавров. Как тебе идея, а?

Я пожала плечами.

В принципе, предложение дяди меня устраивало. Таскаться с ним от одного замка к другому и смотреть, как он пачками убивает местных жителей, меня не прельщало. А вот поизучать старинный замок изнутри мне как историку было очень интересно. К тому же у меня получилось спасти около сотни человек, что прибавило мне бонусов к самомнению: ай да я! Смогла всё-таки!

- Ну а за тобой присмотрит твой жених, который, будь он неладен, должен был прибыть еще вчера чтобы принять участие в штурме Тортосы, - добавил дядя.

В голове Эрменгарды не было никакой информации о том, что у меня есть кандидат в мужья, потому я переспросила:

- Жених? О ком ты говоришь, дядя?

- О доблестном рыцаре Бернаре Андузском, близком друге и преданном вассале графа Роже де Фуа, - многозначительно произнес дядя. – Уверен, что более достойной пары для тебя мне не найти!

Я быстренько копнула инфу в памяти Эрменгарды – и тут же всё поняла!

Бернар Андузский был любимчиком могущественного графа Роже – поговаривали, что он вообще его внебрачный сын. В папиных деньгах этот рыцарь недостатка не имел никогда, и даже порой ссужал значительные суммы своим хорошим знакомым, одним из которых был мой дядюшка – походы и осады дело дорогое, которое не всегда покрывали доходы от моих и его собственных владений. Стало быть, граф Рамон решил женить меня на своем кредиторе, который, разумеется простит дяде жены все долги, и, возможно, подкинет еще деньжат на затратное военное хобби.

А если совсем по-простому, то родственничек решил меня выгодно продать! Не знаю, о чем он там договорился с моим женихом, но что при этом дядя думал не о моей судьбе, а о своем кармане, это было и ежу понятно. Ну, а чтобы задобрить племянницу, неожиданно проявившую крутой нрав, дядюшка решил подарить ей завоеванный замок.

Временно!

То есть, на тебе презент к свадьбе, но, если будешь много выпендриваться, я его тупо заберу.

Хотела я высказать графу Рамону всё, что о нем думаю – но не успела. Потому, что раздолбанные ворота замка заскрипели, распахнулись усилиями стражников – и во двор за̀мка въехал рыцарь на белом коне, в дорогих доспехах и красном плаще.

Следом за ним двумя рядами следовали около двадцати хорошо вооруженных конников.

- Встречайте прекрасного и благородного рыцаря Бернара Андузского, покорителя вражеских замков и дамских сердец! – заорал какой-то тип из его свиты, видимо, решивший взять на себя роль глашатая.

«Ну да, ну да, - пронеслась у меня в голове мысль. – От штурма замка Берни откосил, типа, задержался в дороге. Дамское сердце вместе с остальной тушкой купил на папины деньги. Прям образец благородства! А насчет прекрасности – на вкус, на цвет конечно, но по мне так это просто обычный надменный мажор с простовато-глуповатым, но при этом смазливым лицом, которые во все времена нравятся наивным дурочкам. Особенно если к этой физиономии и понтам прилагается мешок денег. Эрменгарде может подобный типок был бы в самый раз, но я уж как-нибудь воздержусь от такого жениха».