Хозяйка запущенного поместья

1.1

— Ты вызывал меня как провинившуюся служанку, Дамиан. Зачем я тебе понадобилась?

Кабинет моего мужа всегда казался мне клеткой.

Он был просторен. Высокие окна выходили на ухоженный сад, на стенах висели портреты предков Рейхартов, глядевшие на мир с надменным спокойствием. Но каждый раз, переступая порог этой комнаты, я чувствовала себя в золоченой клетке.

— Агнесса, — хмуро сказал Дамиан. — Присядь.

Он даже не взглянул на меня. Я осталась стоять, гадая, что же произошло и почему из мужского клуба, который он посещает три раза в неделю, муж вернулся в недобром расположении духа.

Лорд Рейхарт был красив той холодной, хищной красотой, которая сводит с ума юных девиц и заставляет их матерей мечтать о таком зяте. Я тоже полюбила его. Семь лет назад, когда отец был ещё жив, мы поженились. Но через год он показал себя настоящим. Появлялся в моей спальне раз в месяц, чтобы исполнить супружеский долг, стал холоден, равнодушен. Но сегодня в его глазах сегодня не было даже привычного равнодушия.

— Я развожусь с тобой, — сказал он раздражённо. — Больше не могу тянуть.

Я замерла, не понимая, о чем он говорит.

— Что? — переспросила я.

— Ты не глухая. Я развожусь с тобой, Агнесса. И более того через месяц я женюсь на леди Виолетте Арен.

Каждый в столице знал имя юной наследницы огромного состояния, свежей, как майская роза, появившейся в свете полгода назад и мгновенно покорившей всех мужчин от шестнадцати до восьмидесяти. Я видела её на балах. Она словно фарфоровая куколка. Светлые локоны, белая кожа, наивный взгляд огромных голубых глаз. Ей всего восемнадцать и вся жизнь впереди

Мне – двадцать пять. И моя жизнь, кажется, заканчивалась прямо сейчас.

— Ты несерьёзно, Дамиан, — сказала я, хотя по его лицу понимала, что нет. Дамиан никогда не шутил. Особенно когда дело касалось выгоды. — Наш брак нельзя разорвать, ты сам повторял это несколько раз…

— Я не привык шутить такими вещами, Агнесса. Я получил разрешение государя и это далось мне нелегко. Наш брак с тобой разорван. Твоё приданое, земли и связи твоего рода были полезны первые годы. Но сейчас… — он сделал паузу, словно подбирал слова помягче. Не нашёл. — Сейчас ты мне не нужна.

Не нужна. Всего два слова могут бросить тебя на землю с большой высоты. Семь лет брака, которые считались нерушимыми. Я, глупая,надеялась, что когда-нибудь он станет чаще приходить. У нас наконец родится ребенок, которого он так жаждет.

— Ты не можешь просто взять и выбросить меня, — услышала я свой голос. — У меня нет ни денег, ни дома. Моё родовое поместье ты продал пять лет назад, когда умер отец, чтобы закрыть долги.

— Да. — С досадой добавил он. — Государь велел мне не нарушать порядок. Мне придется отдать тебе Терновый Ключ.

Дальнее, полузаброшенное поместье на границе старого леса. Когда-то принадлежало дальней ветви его рода, но пришло в упадок ещё при жизни деда. Он сам обсуждал с ростовщиком при мне, что там крыши провалились, поля заросли репейником, а из слуг остались только призраки да мыши. Вот такую замену он приготовил мне вместо родового поместья?

— Ты отдаёшь мне руины, там ведь ничего нет.

— Я отдаю тебе землю, Агнесса. Чистые источники, старый сад, дом, который можно восстановить. Этого больше, чем заслуживает женщина, не сумевшая родить мужу наследника. Пустышек часто отправляют в монастырь, но государь запретил мне это.

Боль ударила под дых.

Я знала, что он думает так. Все семь лет, каждую ночь, когда он уходил в свою спальню, каждый день смотрел на меня как на пустое место. Но слышать это вслух… слышать, как он называет меня бесплодной, пустышкой, как припечатывает этим к позорному столбу…

А насчет монастыря... Закон запрещает отправлять в монастырь женщин с магическим даром.

— Ты был у лекарей, — произнесла севшим голосом. — Они сказали, что проблема может быть не во мне.

Лицо Дамиана окаменело.

— Не смей!

— Почему? Ты же не стесняешься говорить мне правду. Почему я должна молчать?

— Потому что ты женщина, Агнесса. И твоё дело — рожать детей. Если ты не справилась с этим, виновата только ты.

Во мне боролись два чувства. Первое — дикое, отчаянное желание вцепиться ему в лицо, разодрать эту холодную маску, заставить его хоть что-то почувствовать. Второе — страх. Холодный, липкий страх женщины, которую вышвыривают на улицу без ничего.

— Куда я пойду? — спросила я. — Мои родители умерли. Братьев у меня нет. Ты оставляешь меня без ничего.

— Я оставляю тебе поместье.

— Оно непригодно для жизни! Ты ведь сам это обсуждал с ростовщиком,когда планировал избавиться от него.

— Которое можно восстановить, если приложить усилия, — он говорил спокойно, даже снисходительно. — Я дам тебе экипаж с кучером, соберёшь свои личные вещи. Ты не будешь голодать, если продашь пару своих старых семейных брошей.

— Украшения моей бабушки? — я рассмеялась. — Ты хочешь, чтобы я продала память о единственных людях, которые меня любили?

— Я хочу, чтобы ты подписала документы и исчезла из моей жизни, — жёстко отрезал Дамиан. — Сегодня же. Экипаж ждёт у ворот.

Сегодня.

Он не даёт мне даже дня на сборы. Даже ночи, чтобы поплакать в подушку и попрощаться с домом, который я считала своим семь лет. Просто вышвыривает, как надоевшую вещь.

— А если я не подпишу? — спросила я.