Хозяйка запущенной усадьбы

Глава 5

— Миледи?! Что с вами?! — Марта вскрикнула, бросившись ко мне. Ее лицо исказилось ужасом. — Божечки! Опять?! Сердце?!

Она схватила мою руку, но я вырвалась, пытаясь встать. Мир поплыл перед глазами. Тошнота подкатила волной, горькой и неукротимой. Не сердце. Не сердце! Без паники! В мозгу пронеслось осознание, леденящее и ясное. Симптомы… Спазмы в животе, тахикардия, удушье, тошнота… Это не сердечный приступ слабой Лианы. Это… отравление!

— Т… чай… — выдохнула я, смотря на опустевшую кружку на полу. — Отрав… а…

— Что?! Миледи, что вы?! Не может быть! — Марта заломила руки. — Я сама заварила! Травы свои, проверенные!

Но ее слова тонули в нарастающем гуле в ушах. Боль скручивала все сильнее. Темные пятна поплыли перед глазами. Кто-то… Кто-то здесь, в этом доме… Хотел добить слабую Лиану? Или… или уже знал, что слабая Лиана умерла, а на ее место пришла я? И решил убрать новую угрозу сразу? Хаггард? Его сообщники? Графиня Лорвик? Кто?!

Паника, дикая и всепоглощающая, схватила за горло. Нет! Нет-нет-нет! Я что, зря пережила смерть, приняла этот безумный дар, решила бороться – чтобы снова умереть вот так? От чашки подлого, трусливого яда?! В грязной комнате, в чужом теле, даже не начав ничего?!

Яростный протест, жарче адской боли в животе, вырвался изнутри. Я оттолкнула Марту и, шатаясь, встала. Глубокий вдох. Резкий выдох. Что делать при отравлении? Что?!

— Марта! — мой хриплый голос уже ослабел. — Сейчас же! Тазик! Или ведро! Любую емкость! Быстро!

Старуха, ошарашенная, метнулась к кувшину для умывания. Я тем временем, шатаясь, подошла к камину. Угли… Активированный уголь… Природный сорбент… Но как? Жевать? Глотать? Неважно! Надо попробовать!

— Вот, миледи! — Марта подставила под мою дрожащую руку глиняный таз.

Я судорожно схватилась за горло двумя пальцами, засунула их глубоко в рот, давя на корень языка. Рефлекс сработал мгновенно. Меня вывернуло с такой силой, что я едва удержалась на ногах. В таз хлынула полупереваренная жидкость, желчь, все, что было в крошечном желудке Лианы. Боль на секунду отпустила, сменившись жуткой слабостью. Но я знала – это только начало. Яд уже в крови.

— Угли! — прохрипела я, указывая на камин. — Горячие угли! Выгребай! Быстро!

— Миледи, вы с ума сошли?! — завопила Марта.

— ВЫГРЕБАЙ! — заорала я так, что старуха вздрогнула и бросилась к кочерге. Она выгребла на каменный очаг несколько тлеющих угольков. — Теперь… раздави! Чем-нибудь! В порошок!

Марта, бормоча молитвы, схватила тяжелую чугунную ступку со стола и начала со всей силы молотить по углям, превращая их в черную пыль.

Я тем временем схватила кувшин с водой, стоявший рядом. Плеснула воды в таз с рвотными массами – надо было смыть. Потом плеснула на угольную пыль, превращая ее в черную, мерзкую на вид пасту.

— Миледи, что вы… — Марта смотрела на меня как на одержимую.

— Молчи! — Я схватила ложку, зачерпнула этой черной жижи. Запах гари и пепла ударил в нос. — Пить! Надо пить! Сорбент! — Я судорожно проглотила ложку. На вкус – как будто жуешь пепелище. Горько, противно. Но я зачерпнула еще. И еще. Запивая глотками воды из кувшина.

Жжение в животе не утихало, сердце все еще бешено колотилось, но паника начала отступать перед холодной яростью. Кто-то только что попытался меня убить. Снова. Прямо сейчас. И этот кто-то… Он здесь. Он рядом. Он знает, что я слаба. Он думает, что я легкая добыча!

Я выпрямилась, вытирая рот тыльной стороной руки, оставляя черную полосу. Посмотрела на перепуганную Марту. На черную пасту в ступке. На пустую кружку на полу.

— Марта, — мой голос был низким, хриплым, но абсолютно четким. — Никому ни слова о том, что случилось. Ни о чае, ни об… этом. — Я кивнула на ступку. — Поняла? Ни единого слова.

— Да, миледи, — прошептала она, крестясь. — Но кто же… кто посмел…

— Кто-то, кто очень хочет моей смерти, — перебила я. — Сейчас. Пока я ещё слаба. Пока Ольденхолл беззащитен. — Я сделала шаг вперед, к двери, все еще держась за живот, но уже не сгибаясь от боли. Только от ярости. — Но теперь они узнают, Марта. Теперь они точно узнают, на что я способна, чтобы защитить свою жизнь! И мое оружие – не меч. А вот это. — Я указала на свой лоб, а потом на ступку с углем. — Знания. И воля. Ради этого… — Я коснулась груди, где под платьем билось молодое, отравленное, но живое сердце. — Ради этого дара… я сотру в порошок любого, кто посмеет мне угрожать!