Хозяйка запущенной усадьбы

Глава 8

Холодный камень под босыми ногами, едкий привкус пепла во рту и леденящая ярость в груди – вот что осталось после ночи борьбы. Я стояла у окна, глядя на серый рассвет, окутывавший Ольденхолл. Годфри, получив мои тихие, жесткие инструкции, исчез так же бесшумно, как и появился. Марта возилась у камина, пытаясь вычистить следы – таз, ступку, черные разводы на камне. Ее руки дрожали, но в движениях была какая-то новая решимость. Страх сменился преданностью, выкованной в горниле общего врага.

— Миледи… — она робко окликнула. — Вам бы отдохнуть. Вы же едва на ногах стоите.

Я не обернулась. Слабость валила с ног, каждая мышца ныла, голова гудела, но я не могла спокойно спать. Яд был связан, но не побежден до конца. Опасность не миновала. Она притаилась за этими стенами, в лице поварихи Гретхен, в угрозах графини Лорвик, в алчности соседа Кадвала.

— Нет времени отдыхать, Марта, — ответила я, хрипло, но твердо. — Я должна видеть. Все. Сейчас, своими глазами. Пока они думают, что я при смерти. Пока у нас есть элемент неожиданности. Одевайся потеплее! Мы идем.

— Но, миледи! — Марта ахнула. — Вам же доктор…

— Доктору здесь делать нечего, — резко перебила я, наконец поворачиваясь к ней. — Мой лучший лекарь сейчас – это время. И знание. Знание того, что у меня есть. Или, вернее, чего нет. Иди. И… собери нам что-нибудь съестное. Что-то простое. Хлеб, сыр. Из наших запасов.

Марта поняла. Она кивнула, быстро накинула платок и скрылась за дверью. Я же подошла к пыльному зеркалу. Отражение все еще пугало: бледное, с синяками под глазами. Я набрала воды из кувшина в таз и начала умывать лицо и руки. Холодная вода освежала, прогоняя остатки дурмана и помогая мыслить трезво.

Через несколько минут мы вышли на крыльцо. Утренний воздух был влажным и холодным, пробирая до костей даже сквозь грубое шерстяное платье. Марта несла небольшую корзинку, прикрытую тряпицей. Во дворе уже копошился парнишка Том – тощий, как щепка, с взъерошенными волосами и большими испуганными глазами. Он поил из старого ведра несчастную клячу Беллу, которая стояла, понуро опустив голову.

— Том! — окликнула я его.

Он вздрогнул, как заяц, чуть не опрокинув ведро. Его глаза округлились от страха.

— М-миледи? Вам… вам нельзя! Вы же больны!

— Уже лучше, Том, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее. — Покажи мне конюшню. И амбары. Все хозяйственные постройки.

Том перевел испуганный взгляд на Марту. Та кивнула ему ободряюще, но в ее глазах тоже читалось беспокойство.

— Да, Том, веди барышню. Аккуратно, под ноги только смотри!

Конюшня оказалась полуразрушенным сараем с прохудившейся крышей. Внутри пахло сыростью, прелым сеном и навозом. Стояла одна Белла. Остальные стойла пустовали, заваленные хламом и паутиной.

— Где другие лошади? — спросила я, хотя знала ответ.

— Хаггард продал, миледи, — прошептал Том, потупив взгляд. — Говорил… на нужды поместья. На лекарства вам. А пахать… пахать не на чем, земли запущены.

— А что вот это? — я ткнула ногой в груду какого-то ржавого железа в углу.

— Старый плуг, миледи. Сломался еще до зимы. Кузнец Фридрих говорил, чинить бесполезно, металл никудышный.

Великолепно. Ни тягловой силы, ни инструмента. Мы двинулись к амбарам. Первый – огромный, с покосившимися дверями. Том с трудом отодрал одну створку. Внутри – пустота, пыль, да мышиный помет. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в крыше, высветил лишь голые стены и голый земляной пол.

— Здесь хранили зерно? — уточнила я, стараясь не вдыхать затхлый воздух.

— Да, миледи. Но… — Том замялся. — После прошлого урожая… зерна мало было. Хаггард большую часть продал. Остальное… мы с Годфри и Мартой как-то препрятали.

— Покажи, что осталось, — приказала я.

Мы перешли к соседнему, меньшему амбару. Здесь запах был чуть лучше – сена и… плесени. Том отворил дверь. Внутри – несколько полупустых, поеденных молью мешков, сложенных горкой. Рядом – огромная куча сена, но оно было серым, местами почерневшим от сырости. Я подошла, тронула мешок. Зерно внутри было мелким, щуплым, с явными признаками вредителей.

— Это все? — спросила я, не веря своим глазам. На все поместье? На людей? На скотину, которой… да, которой тоже почти не было?

— Да, миледи, — прошептал Том. — Ячмень. Да овса немного. И сено… но оно плохое. Белла ест неохотно.

— А запасы на зиму? На эту зиму? — Голос сорвался. Где логика? Где хоть какая-то предусмотрительность?

Том и Марта переглянулись. Ответ был написан на их лицах. Какие запасы? Мы едва пережили прошлую зиму.

— Покажи огороды, Том, — скомандовала я, чувствуя, как холодная ярость снова подкатывает к горлу. Хаггард. Проклятый управляющий. Он не просто украл. Он целенаправленно разорил поместье, оставив его умирать. И моя смерть стала бы последним гвоздем в гроб Ольденхолла.