Хозяйка запущенной усадьбы

Глава 11

— Барон ваш рассвирепел, миледи, — тихо сказала Марта, вглядываясь в тени. — Говорят… он написал письмо. Не графине. А прямо в столицу. Кому-то… может, к самому герцогу Веймару? Или к другим недовольным? Он говорил Годфри… что нельзя молчать, когда твоих людей режут, а сюзерен спит.

— Письмо? — переспросила я. — Кто знал о нем? Оно ушло?

Годфри мрачно кивнул.

— Знало несколько человек. Я. Старый писарь, что умер прошлой зимой. И… Хаггард. Барон велел ему найти надежного гонца. Хаггард клялся, что отправил с верным человеком. Но… — Старый солдат сжал челюсти. — Ответа не было. Никакого. А через месяц… барон скоропостижно скончался. От «горячки». Доктор лечил… тот самый, что графиня прислала, по доброте душевной. А потом… Хаггард стал хозяйничать как хозяин. И разорение пошло ещё большее. И письма того… след простыл.

Тишина в столовой стала гнетущей. Письмо. Протест против бездействия сюзерена. Посланное, вероятно, к врагам графини – к партии герцога Веймара. И… пропавшее. А затем – внезапная смерть отца. Удобная. Своевременная для тех, кому его голос был опасен. И теперь… его «слабая» дочь. Которая тоже оказалась не такой уж слабой. Которая выжила после яда. Которая задает вопросы. Я была не просто неудобством. Я была живым напоминанием. И, возможно, знала больше, чем следовало. Или могла узнать.

— Гретхен, — прошептала я, глядя на дрожащее пламя свечи. — Она давно служит? Когда пришла?

Марта насторожилась.

— Год как… нет, чуть больше. После того как старая повариха умерла. Прислала ее… управитель из Седжвика. Говорил, сирота, работящая. А мы… рады были, кого брать? Хаггард одобрил.

— Из Седжвика, — повторила я. Поместье Кадвала. «Волка». Который «не жаловал» отца. Который мог быть в сговоре с графиней? Или действовать в ее интересах? Или просто хотел убрать соседа, чтобы забрать земли? Хаггард, управляющий-вор, одобривший Гретхен… который куда-то пропал с деньгами. Который мог перехватить то письмо. Или доложить о нем тому, кому следовало. Голова шла кругом!

— Годфри, — я повернулась к старику. — Ты говорил, арнейские рейдеры угоняли скот и у Кадвала, и у нас. А у других соседей? У барона… как его… Элрика? Того, что западнее?

Годфри усмехнулся беззвучно.

— Барон Элрик… он молод, да силён. Только что поместье от отца получил. Земли правда, каменистые. Рейдеры к нему не совались – видимо боятся. Да и сам он… тихий на первый взгляд. Книжки, говорят, читает по алхимии. В интриги не лезет. Кадвал его опасается. Графиня… не замечает. Неинтересен.

Значит, не все соседи были вовлечены в эту паутину. Элрик – нейтральная территория. Возможно. Но мы – Ольденхолл – оказались в самом эпицентре. На спорной границе. С бароном, который посмел возмутиться. И заплатил за это жизнью. А теперь его дочь… мешает завершить разорение.

Я встала. Ноги дрожали от усталости и напряжения, но я выпрямилась. Пламя свечи отразилось в моих глазах – двумя маленькими, яростными огоньками.

— Так, — сказала я тихо, но так, что оба моих собеседника напряглись. — Вот как обстоят дела. Наш сюзерен – графиня Лорвик. Холодная, расчетливая, связанная с регентством при короле. Она враждует с герцогом Веймаром. Отец попытался пожаловаться на ее бездействие, возможно, к ее врагам. Письмо пропало. Отец вскоре умер. Поместье разорено управляющим Хаггардом, который исчез. Нас пытаются добить долгами и… — я кивнула в сторону кухни, где, вероятно, спала Гретхен, — …другими методами. Сосед Кадвал, «Волк», алчный и жестокий, вероятно, действует в интересах графини или в своих собственных, но явно против нас. Он – ее рука здесь, в глуши. А мы… пешка, которую пытаются стереть с доски.

Я обвела взглядом мрачную столовую, пустые стены, дрожащий огонек свечи.

— Но пешка, — добавила я, — может дойти до ферзя. Если играет умнее. И если готова сжечь всю доску, чтобы выжить. Марта, Годфри. Ни слова о том, что мы говорили. Никому. Пусть думают, что я слаба и неопытна. Пусть думают, что я ничего не знаю. Пока мы… мы будем готовиться. И ждать их следующего хода. А когда он случится… — Я погасила свечу резким движением руки. Комната погрузилась в почти полную тьму. Лишь слабый отблеск луны пробивался сквозь окно. — …мы будем готовы ответить.