Хозяйка запущенной усадьбы

Глава 12

Утро после ночи откровений встретило меня не розовым рассветом, а тяжелым серым небом и ледяным ветром, пробирающим сквозь щели в стенах. Я стояла у окна в своей спальне, наблюдая, как Годфри, опираясь на палку, что-то кричит мужикам у колодца. Они копошились, спускали ведра на веревках, вычерпывали черную жижу. Работа началась. Моя первая маленькая победа над запустением. Но внутри все еще клокотало от вчерашнего разговора. Политика. Заговоры. Предательство. И один конкретный паук в моем доме – Гретхен.

Слабость после отравления еще давила, ноги были ватными, но ярость и решимость держали на плаву. Я не могла сидеть сложа руки. Пока враги думали, что я при смерти или в полной прострации, я должна была действовать.

— Марта! — мой голос прозвучал резко, заставив женщину, возившуюся у камина, вздрогнуть.

— Миледи? Вам бы отдохнуть, а вы уже на ногах!

— Я проснулась, Марта. И я вижу, — я обвела рукой комнату, указывая на толстый слой пыли на комоде, паутину в углу, грязные подоконники. — Я вижу грязь. И запах… этот затхлый запах повсюду. Доктор… — я сделала паузу, вкладывая в голос слабые нотки, — …доктор говорил, что чистый воздух и порядок – основа моего выздоровления. Эта сырость, эта пыль… они убивают меня не хуже яда.

Марта смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она знала правду о моем «недуге», но поняла игру.

— Ох, миледи, правда ваша! — воскликнула она с искренним или хорошо сыгранным ужасом. — Запустили мы все! Пока вы болели… я, грешница, за уборкой не следила! Простите, барышня!

— Не ты одна виновата, Марта, — сказала я, уже строже. — В доме должен быть порядок. Гигиена. Это не прихоть. Это необходимость. Ради моего здоровья. Ради здоровья всех, кто здесь живет. С этого дня – все меняется. Немедленно.

Я двинулась к двери, Марта поспешила за мной. Мы спустились в холодный холл. Пустота и запустение резали глаз еще сильнее при дневном свете. Я направилась прямиком на кухню.

Гретхен возилась у очага, помешивая что-то в чугунке. Запах варева был съедобным, но вид кухни – нет. Грязная посуда в раковине, жирные брызги на стенах, крошки и остатки еды на столе. Сама повариха – дородная, с красным от жара очага лицом – обернулась на наш вход. Ее глаза, маленькие и острые, как у свиньи, скользнули по мне с плохо скрытым удивлением и… оценкой. Здорова ли? Сильна ли?

— Миледи! — она сделала небрежный книксен. — Вы встали? Слава Создателю! Готовлю похлебку. Сейчас подаю…

— Не надо, Гретхен, — прервала я ее, останавливаясь посреди кухни. — Покажи руки.

Она замерла.

— Руки? Миледи, я же готовлю…

— Покажи. Сейчас.

Неохотно, с подозрительным прищуром, она протянула руки. Ногти – обгрызенные, черные от грязи. Под ногтями – засохшие крошки чего-то. Сами руки – жирные, не мытые с утра.

— Вот видишь, Марта? — я повернулась к служанке. — Грязь. Прямо на руках того, кто готовит нам еду. Ты понимаешь, какие болезни можно подхватить? Тиф? Дизентерию? Это недопустимо! — Я снова посмотрела на Гретхен. — Твоя кухня, Гретхен, выглядит как хлев. Это рассадник заразы. А я, как ты видишь, очень озабочена своим здоровьем. И здоровьем тех, кто мне верен.

Гретхен надула губы.

— Миледи, я всегда так готовила! Ещё никто не жаловался! Да и некогда тут мыть-скрести, когда на всех одна готовлю! Ваш батюшка, царствие ему небесное…

— Батюшки нет, Гретхен, — холодно констатировала я, прервав её на полуслове. — Теперь здесь хозяйка я. И мои правила. Первое: чистота. Абсолютная. Вода для готовки – только кипяченая. Руки – мыть с мылом перед готовкой и после. Посуда – чистая, вымытая сразу после еды. Столы, полы – драить ежедневно. Никаких крошек! Никакой старой пищи! Никакой грязи!

Гретхен засопела, ее лицо побагровело.

— Да кто ж так может? Это ж не дворец королевский! Да и мыла у нас…

— Мыло будет, — отрезала я. — Марта, выдай Гретхен тряпки, щетку, мыло. Сейчас же. Она начинает уборку. Немедленно. И пускай переоденется во что-то чистое.

— Миледи! — возмущение в голосе Гретхен сменилось на нотки паники. — Я же повариха! Не уборщица!

— С этого момента, — сказала я, делая шаг ближе и глядя ей прямо в глаза, — ты здесь никто, раз пререкаешься и не хочешь выполнять работу. Ты уволена, Гретхен. Сейчас же. Собери свои вещи и покинь Ольденхолл в течение часа.

Эффект был как от удара обухом. Гретхен отшатнулась, будто я плюнула ей в лицо. Глаза ее округлились от шока и злобы.

— Что?! Миледи! На каком основании?! Я служила верой и правдой! Какая несправедливость!

— Основание, — перебила я, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово стальную твердость, — мое здоровье. И вопиющее нарушение элементарных правил гигиены, которое может это здоровье подорвать. Ты не способна или не желаешь соблюдать новые порядки в моем доме. Значит, тебе здесь не место. Марта, проследи, чтобы она собрала только свои личные вещи. Ни крошки еды, ни щепки из поместья. И проводи до ворот.

Марта, бледная, но сжавшая губы в тонкую линию, кивнула.

— Да, миледи. Идем, Гретхен. Не заставляй барышню звать Годфри.

Гретхен замерла на мгновение. Ее взгляд скользнул от меня к Марте, потом к двери, за которой слышались голоса мужиков у колодца. В ее глазах мелькнул страх, а затем – злобное понимание. Она что-то знала. Или догадывалась. Что ее разоблачили.

— Хорошо… — прошипела она, срывая с головы грязный чепец. — Ухожу. Но помяните мое слово, барышня. Ольденхолл вас сожрет. Как сожрал вашего батюшку. И те, кто сильнее вас… они не простят такого пренебрежения к старой слуге. Кадвал… он такого не забудет. Я к нему работать уйду!

Угроза висела в воздухе. Я не дрогнула.

— Передай сэру Кадвалу, — сказала я спокойно, — что я забочусь о чистоте своего дома. На кого ты будешь работать, это твои заботы. А теперь уходи. Пока я не велела Годфри выставить тебя силой.

Гретхен плюнула почти мне под ноги, развернулась и, толкнув Марту плечом, вышла из кухни. Марта бросила на меня испуганный взгляд и поспешила за ней.