Хозяйки таинственного дома Коуэлов

Глава 12.

Пироги, как и запечённая курица, были изумительными на вкус. Нежное тесто, сочная начинка, разваливающееся на волокна мясо, всё это буквально таяло во рту, а ягодный морс оставлял лёгкое послевкусие лесной земляники. Отпивая маленькими глотками ароматный напиток, я лениво рассматривала уютную, но заросшую бурьяном полянку перед домом и пыталась вспомнить, когда мы последний раз выбирались на пикник с семьёй, и выходило, что лет пять назад минимум.

— Всё, я наелась, — невнятно пробормотала дочь, прерывая мои тягостные мысли. Положила у импровизированного стола, пустой свёрток, откинулась на разложенную на траве перину, сшитую из тёмной суконной ткани, тотчас утопая в мягком облаке.

— И я, — ответила, осоловелым взглядом окинув кусты цветущих разными оттенками красного роз, высокие раскидистые деревья, с разнообразной формой и цветом листьев, давно не кошенную траву, среди которой, петляя словно убегающий заяц, скрывалась щербатая каменная дорожка.

— Мы гулять пойдём?

— Сейчас я мечтаю лишь об одном — улечься спать, но идти надо, — проговорила, устало поднимаясь со ставни, которая мне служила стулом, вторая неплохо справилась с ролью стола. Отряхивая с джинсов голубенькие чешуйки краски, бросила украдкой взгляд на дом, который за время нашего обеда нисколько не изменился, а холодное дыхание в затылок и стон, полный страдания, время от времени напоминал мне о своём присутствии, продолжила, — надо осмотреть территорию, мало ли что здесь.

— Надеюсь, она будет не слишком большая, — проговорила дочь, не с первого раза поднялась с перины, — а это куда будем убирать?

— Хм… во всём доме грязь, кроме... — ответила, окинув взглядом две перины, подушки и одеяла, проговорила, — у окна в чистой комнате положим?

— Ну да, больше негде, — согласилась Алинка, осторожно укладывая спящего и сытого котёнка на одеяло, — мам, а может здесь всё-таки есть хозяин? Ну комната же чистая и даже пыли нет.

— Не знаю, но если он есть, то как может жить в такой разрухе? Не через окно же он в комнату заходил, вернее, залетал?

— А то, что тебя пугает? Оно всё ещё здесь? — обеспокоенно спросил ребёнок, настороженно осмотревшись.

— Появляется периодически и сопит то в затылок, то над ухом, — хмыкнула, помахала рукой, будто отгоняя назойливого комара. Снова почувствовав, что невидимое нечто дыхнуло холодом мне в ухо, добавила, — настырный больно.

— Может, это привидение? И ты его уже не боишься? — вполголоса, будто размышляя проговорила дочь, подойдя ко мне ближе, внимательно осмотрела меня с ног до головы, — никого не вижу.

— Может, и привидение. Дикое, но симпатичное, — рассмеялась, спрятав в мешок остатки нашего то ли обеда, то ли ужина, добавила, — а бояться я устала, сегодня столько всего произошло, что сейчас я нахожусь в стадии отупения. В голове звенит от потока информации, а тело, кажется, давно двигается на автомате.

— Хм… мам, а я за сегодняшний день ни разу не воспользовалась ингалятором, — проговорила Алинка, задумчиво постукивая пальцем по лямке рюкзачка, — странно, да?

— Алин, это же чудесно! — обрадованно воскликнула, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, крепко обняла дочь, — неужели прошло? Как и предупредил врач, что с возрастом болезнь отступит.

— Я думаю, это место такое, здесь мне легко дышать, — просипел ребёнок, уткнувшись носом в мою грудь, всхлипнув, продолжил, — мам, я же теперь и бегать смогу, и на батуте прыгать.

— Да, детка, но давай сначала понаблюдаем, хорошо?

— Конечно, я ж понимаю, что это может быть временное…

— Уверена, что нет, — тихо проговорила, чуть отстранившись от дочери, вытерла стоящие в её глазах слёзы, продолжила, — ты на протяжении целого дня не доставала ингалятор, это значит, что тебе стало лучше, просто мы не будем спешить с бегом и прыжками.

— Хорошо, — улыбнулась Алинка, шмыгнув носом, спросила, — идём?

— Идём, осмотрим наши владения, мисс Коуэл, — важным, с капелькой надменности, голосом проговорила, подставив свой локоть для дочери, почтительно склонила голову.

— Вы очень любезны, миссис Коуэл, — поддержала игру Алинка, но не вытерпела и минуты, и вскоре по парку разнёсся её звонкий смех.

До первой железной изгороди мы добрались быстро. Пройдя к воротам, стараясь надолго не задерживаться возле них и не развлекать местных жителей своим нарядом, мы торопливо рванули вдоль ржавого, местами обрушенного забора.

Зарываясь по пояс в высокую траву, поднимая в воздух рой мошкары, пробирались сквозь буйную поросль пырея. Периодически вскрикивая от болезненного укуса безжалостно жалящей крапивы.

— Ой! Опять, — пискнула Алинка, морща нос, растирала свою коленку, — даже через штаны цапнула.

— Не буду повторять, что это полезно, — пробормотала, наслюнив палец как в детстве, помазала вздутые пузырьки на своей руке.

— И почему всё, что полезно для здоровья, или болючее, или невкусное, — пропыхтела Алинка, первой выбравшись на ровную полянку, — наверное, это сад.

— Угу, — согласилась с дочерью, беглым взглядом окинув несколько ещё цветущих деревьев, маленькие нежные соцветия которых трепетали на ветру белыми лепестками, похожими на крылья мотыльков. Подойдя к одному из них, аккуратно наклонила ветку, глубоко вдохнула её пьянящий аромат, невольно вспомнив небольшой сад деда.

— Это яблоня? — пробормотала Аллина, рассматривая высокое старое дерево, усыпанное бело-розовыми бутонами.

— Похоже на него, но странно, уже начало лета, а к этому времени они должны были отцвести.

— В этом месте всё странно, — меланхолично пожала плечами дочь, показав на очередной провал в железном заборе, — здесь тоже дыра, неужели никто кроме нас не может тут пройти?

— Говорят, что не могут, — пробормотала, подойдя к дыре, с трудом перебралась, через заросший бурьяном проход, оказалась в чистеньком, ухоженном и чужом саду, шёпотом предупредила дочь, — не ходи за мной, я быстро.

— А что там?