Хозяин моего дома

Глава 14. Крайние меры

В комнате было тихо и полутемно. Недавно народившаяся луна острым серпом висела в небе, изредка ныряя в тяжелые рваные тучи. Ее косые прерывающиеся лучи погружали спальню Илоны и Марка в мягкий желтоватый мрак. Устроившись на широком подоконнике, Он задумчиво рассматривал спящую женщину. Пожалуй, это были те нечастые минуты, когда она могла быть такой – спокойной и почти умиротворенной. Марк пока не вернулся, несмотря на то, что часы на стене показывали почти час ночи. Как бы странно это не звучало, но она была в большей безопасности сейчас – в полном одиночестве, чем с ним рядом.

Хозяин дома бабки Катерины слез с подоконника и подошел к постели. Он мог пока не таиться, поскольку она не могла не видеть его, не слышать. В чужом особняке Домовой не обладал такой силой, как у себя дома. Здесь тоже ничего не сдерживало его, но посторонняя энергия, что жила под крышей роскошного особняка… Он поежился от странного холода. Тут всегда было холодно и Илона чувствовала это, о чем говорило толстое одеяло, под которым спала внучка Катерины. Она много чего видела и ощущала, но пока не понимала, что к чему. Илона даже не представляла, насколько была особенной.

Домовой протянул руку, желая коснуться ее красивого лица, но в последний момент передумал. Он пока еще не знал, как это отразится на ней. В своем истинном обличии дотрагиваться до внучки Катерины Ему еще не приходилось. Не приходилось, но Он хотел… так хотел. Чуть ли не впервые в жизни Домовой увидел в простом человеке нечто такое, что не позволило поставить ее в один ряд с сотнями предыдущих владельцев домика на берегу озера. Люди называли это любовью, но Он точно знал, что корни этого чувства уходят гораздо глубже. Это то, что делает тебя кем-то другим… или заставляет вспомнить, кем ты был. Вспомнить то, что определяет твою суть – собственное имя. До встречи с Илоной Волковой Он был просто Хозяином-Батюшкой, но она пробудила в Его душе самое сокровенное, вынудив очнуться от долгого сна на яву.

Она пошевелилась и перевернулась на спину. Одеяло сбилось вниз, открывая взору Домового изящные плечи и верх груди. На шее покоился кулон. Фигурка руны этель пряталась в вырезе ночной сорочки из тонкого гипюра синевато-серого оттенка. Она продолжала носить Его подарок, что позволяло Богдану находиться рядом с Илоной. Пусть в ином образе, более привычном для нее, но в доступной близости. Прикинувшись братом Марка, Домовой преследовал лишь одну цель: разобраться, что происходит. Успокоившись после дерзкого призыва ворожеи, Он понял, что Илона действительно нуждалась в его помощи. Теперь решение Дарьи выглядело не так уж легкомысленно. Скорее, было пропитано отчаянием.

В особняке Волковых происходило нечто странное, в чем Богдан пока не мог разобраться. Он чувствовал, что дом давным-давно брошен своим Хозяином, который либо ушел, либо умер. Следов местного Домового почти не осталось, как и всей его свиты. Последнее насторожило больше всего, ибо даже после смерти Хозяина остальная нечисть оставалась жить в доме. Здесь же не было никого – ни шишиг, ни Дворового, ни Банника. И если отсутствие последнего еще можно было как-то объяснить тем, что на подворье не было бани, то исчезновение остальных наводило на кое-какие мысли. Плохие мысли, тяжкие. От всего происходящего дурно пахло – в прямом смысле этого словосочетания. Воздух в особняке Волковых был пропитан сыростью и плесенью. Этот дом был болен и болен очень сильно, почти неизлечимо. Его точил страшный недуг – злыдни, которых здесь было довольно много. Богдан видел двоих, но чувствовал гораздо больше. Кроме того, Его беспокоило то, что сказал ему один из них в ту ночь, когда пытался покалечить Илону.

«Ты здесь не хозяин!» - это заявление прозвучало почти нормально, если вспомнить о том, что нет Домового.

Вот только Богдан услышал между строк кое-что еще. Именно это беспокоило Его все больше. Он почти кожей ощущал, как опасно в особняке Марка. Илона не должна была тут находится. Ее пребывание в этом доме отнимало душевные силы женщины, истощало ее морально. Внучка Катерины чахла в этой золотой клетке, но по каким-то причинам не уходила. Впрочем, Домовой догадывался о происхождении этих причин. Илона просто боялась ослушаться мужа. Боялась разозлить его, не подозревая, что бояться ей следует совсем другого. Живущие в особняке злыдни были враждебно настроены по отношению к ней. От них шла такая ненависть, что это понижало температуру в комнатах. Каждый из них спал и видел, как бы досадить ей, сделать побольнее, даже изувечить, если повезет. Именно об этом предупреждали ее ночные кошмары, но внучка Катерины не понимала этого. Она настолько была запугана и задавлена авторитетом мужа, что не видела элементарных вещей.

Словно подтверждая Его мысли и догадки, в одном из углов спальни что-то закопошилось. Спустя пару минут оттуда выплыл полупрозрачный зеленовато-серый силуэт. Лохматый, со злыми горящими холодным огнем глазами, одетый черт знает во что…

- Даже не думай, - указал на него пальцем Богдан.

- Ты здесь не хозяин, - повторил злыдень уже знакомую фразу.

- Да? – прищурился Домовой. – А кто здесь хозяин?

- Тебе с ним не совладать, - злорадно захихикали ему в ответ. – Он силен так, как тебе и не снилось.