Хозяин Шварцвальда

Глава 1. Тень Шварцвальда

Дождь не просто шёл — он пытался похоронить старенький «Фольксваген» заживо. Вода лупила по крыше с таким звуком, словно сверху сыпали гравий, а «дворники» метались по лобовому стеклу в истеричном, рваном ритме, проигрывая битву со стихией. Вправо — влево. Вправо — влево. Скрип резины по стеклу напоминал скрежет зубов.

Герда вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев. Ей казалось, стоит ослабить хватку хоть на секунду, и машину просто смоет с узкого серпантина в чёрную пасть ущелья.

Снаружи не было ничего, кроме Шварцвальда. Вековые ели смыкали кроны над дорогой, образуя бесконечный, вибрирующий от ливня туннель. Фары выхватывали из темноты лишь мокрые стволы, похожие на ноги великанов, да блестящий асфальт, по которому текли настоящие реки. Мир сузился до пятна света впереди.

— Пере-пере-проложен марш-шут… — механический голос навигатора запнулся, превращаясь в электронное бульканье.

Герда бросила быстрый взгляд на приборную панель. Стрелка на экране крутилась волчком, потеряв ориентацию в пространстве. Связи не было уже последние двадцать километров.

— Да заткнись ты, — прошипела она и ударила ладонью по экрану.

Гаджет мигнул и погас, оставив её наедине с темнотой. Теперь в салоне светилась только тусклая подсветка спидометра.

В машине пахло остывшим дешёвым кофе, мокрой шерстью её пальто и, совсем слабо, — страхом. Этот запах она привезла с собой из Берлина, и он въелся в обивку сидений глубже, чем пыль. Герда поёжилась. Печка хрипела, выдувая чуть тёплый воздух, но холод пробирал не снаружи, а изнутри.

Перед глазами, перекрывая мокрую дорогу, на миг вспыхнули воспоминания о вчерашнем утре. Пустая квартира, где эхо гуляет между голых стен. Коробки, заклеенные скотчем, которые она так и не решилась забрать. И телефон, разрывающийся от звонков с незнакомых номеров. Коллекторы, адвокаты бывшего мужа, снова коллекторы… Бегство казалось единственным выходом. Лучше ехать в никуда, в этот проклятый богом лес, чем оставаться и смотреть, как рушится всё, что ты строила десять лет.

Она скосила глаза на пассажирское сиденье.

Там лежал плотный конверт кремового цвета — письмо от нотариуса, герра Штиглера. Влажный, тяжёлый воздух салона не пощадил бумагу: она набухла и пошла волнами. Чернила на адресе поплыли, и название поместья — Falkenhof — превратилось в расплывчатую чёрную кляксу, напоминающую свежую гематому.

«Соколиный двор», — с горечью подумала Герда. Слишком гордое, хищное имя. Глядя на расплывшиеся буквы, она чувствовала, что сейчас это место больше напоминает склеп, чем дворянское гнездо.

Колесо угодило в яму, скрытую под лужей. Машину тряхнуло, руль больно ударил по ладоням. Герда выругалась, выравнивая ход. Лес вокруг стал гуще, деревья подступили к самой обочине, словно наблюдая за одинокой жестяной коробкой, ползущей сквозь их владения. У неё возникло иррациональное, липкое чувство, что дорога ведёт не вперёд, а вниз.

***

Впереди, сквозь пелену ливня, проступило болезненно-жёлтое пятно света. Старая заправка возникла из темноты, как остров, на который выбросило обломки цивилизации. Вывеска с облупившейся краской мигала, издавая едва слышное электрическое гудение, заглушаемое шумом дождя.

Герда свернула под козырёк. Мотор заглох, и на секунду её оглушила тишина, тут же сменившаяся барабанной дробью капель по жестяной крыше навеса. Ей нужно было всего лишь купить воды и убедиться, что навигатор не завёл её в тупик.

Она накинула капюшон и выскочила из машины. Холодный воздух тут же лизнул щиколотки.

Дверь магазинчика звякнула надтреснутым колокольчиком. Внутри пахло застарелым табачным дымом, дизелем и хлоркой, которой мыли пол, наверное, ещё в прошлом веке. Свет здесь был мертвенным, люминесцентным; он подчёркивал каждую трещину на линолеуме и делал лицо единственного человека в помещении похожим на восковую маску.

За прилавком стоял старик. Он методично, круговыми движениями протирал пластиковую поверхность серой, маслянистой тряпкой.

— Добрый вечер, — голос Герды прозвучал слишком громко и неестественно бодро для этого места.

Старик поднял голову. Один его глаз был водянисто-голубым, выцветшим, а второй затянут мутной молочной пеленой бельма. Этот незрячий глаз, казалось, смотрел не на неё, а сквозь неё — туда, где за тонкими стенами выл ветер.

— Воды, пожалуйста. И скажите… я правильно еду к поместью Фалькенхоф?

Рука с тряпкой замерла.

В магазине повисла тяжёлая, ватная тишина. Даже гудение холодильника с напитками, казалось, стало тише. Старик медленно отложил тряпку в сторону. Его здоровый глаз сузился, сканируя Герду: от дорогих, но перепачканных грязью ботинок до бледного лица и мокрых волос.

— Дорога открыта, — проскрипел он. Голос был сухим, как осенняя листва. — Только местные туда не ездят.

— Почему? Дорогу размыло?

— Потому что солнце уже село, фройляйн.

Он не добавил ничего больше, но от его тона по спине Герды пробежали мурашки. В этом «солнце уже село» слышалось не предостережение о плохой видимости, а приговор.

Герда нервно дёрнула уголком рта, пытаясь изобразить скептическую улыбку городской жительницы, которой плевать на деревенские суеверия. Она схватила с полки бутылку воды без газа и положила на прилавок банковскую карту.

— Только это.

Старик посмотрел на пластик, как на бесполезный кусок мусора, но карту в терминал вставил. Аппарат долго думал, мигая зелёным огоньком, а потом противно пискнул: «ОТКАЗ».

— Связи нет, — равнодушно бросил старик. — Гроза.

— Чёрт… — выдохнула Герда.

Она начала рыться в карманах пальто, выгребая мелочь. Евро, центы — монеты со звоном посыпались на истёртый пластик прилавка. Руки дрожали, и одна монета в два евро, прокатившись на ребре, упала на пол и закатилась под кассу.

Герда хотела наклониться, чтобы достать её, но встретилась взглядом с бельмом старика. Он не шевелился. Просто ждал.