Хозяин Тьмы. Сбежать от бывшего

Глава 13

Когда я училась в МагАк, у нас с Уиллом была такая игра, называлась “Найди странное”. Мы прятали друг от друга всякие предметы и от души забавлялись, пока их искали.

Например, однажды я спрятала от Уилла его карманные часы, поместив их на самое видное место: прицепив кончик цепочки к маятнику тяжелых напольных часов с боем, которые стояли в холле МагАк.

Уилл украл мою ленту и повязал ее на верхушку высоченного флагштока, который располагался во дворце МагАк, так что лента развевалась на ветру параллельно флагу королевства. Этой игре Уилла научил отец.

“Когда мы поженимся, — уверенно говорил Уилл, — ты будешь играть в эту игру с нашими детьми. Я уже все придумал: мы поженимся сразу после окончания МагАк, я куплю участок земли подальше от столицы, на юге”.

Несмотря на то, что отец Уилла занимался торговлей пряностями и был купцом, который почти жил на своем корабле, Уилл по его стопам идти не хотел. Он считал, что в жизни важна серьезность, степенность и стабильность, потому у него все было продумано: свадьба, четверо детей, своя земля на юге, где будет расти хлопок, я в роли жены.

Уилл бы и в МагАк не пошел, но у него обнаружился магический дар. Довольно слабый, но даже таких людей законы обязывали пройти обучение. Уилл попал на факультет архивариусов, куда поступали адепты со слабым уровнем силы. В основном они занимались тем, что изучали книги и трактаты, систематизировали их, учились составлять каталоги и описи. Главной задачей архивариусов было стать хранителями магических знаний. Потому они изучали не столько основы магии, сколько то, где можно добыть ту или иную информацию. Если мне учиться нравилось и я мечтала быть целителем, то Уилл годы обучения отбывал, как срок наказания.

“Остался всего год — и ты станешь моей. Свадебное платье моей старшей сестры тебе подойдет. Нет смысла тратиться на одежду, которую ты наденешь только один раз за всю жизнь, возьмешь старое, оно всего лет пять провисело в шкафу. Это экономно”.

“Уже придумал, кто сможет отдать старую одежду четырем нашим детям?” — с убийственной серьезностью спрашивала я.

“Первенцу — моя сестра. Я попросил ее ничего не выбрасывать”.

Так мы и шутили друг над другом. Ну, тогда я думала, что это шутки. Не мог же Уилл в самом деле думать, что я выйду за него замуж? Он ведь даже меня не спрашивал, а если бы спросил, я бы ответила — нет.

Во-первых, я не собиралась выходить замуж за того, кого не люблю, благо, дядюшка матримониальными планами в отношении меня тоже озабочен не был, ему хватало проблем с двумя уже взрослыми сыновьями. Во-вторых, я мечтала работать целителем в столичной больнице, что явно не совпадало с планами Уилла уехать в какую-то южную глушь и растить там хлопок.

Но шутить о нашей будущей “жизни в браке с благословения Всевышнего” было весело.

Пока не выяснилось, что Уилл не шутил.

Я поняла это окончательно только в тот момент, когда рассказала ему о том, что лорд Тенербен (сам лорд Тенербен, в которого я влюблена до безумия!) сделал мне предложение и мы поженимся уже осенью.

“Ты изменила мне”, — сжал губы Уилл.

Мне показалось тогда, что он снова шутит. Ну какая измена? Мы были друзьями. Ни разу не целовались, не держались за руки и уж тем более не уединялись!

Но Уилл не шутил.

“Променяла любовь на позолоту, деньги и титул. Я думал, ты не такая. Думал, ты настоящая. А ты такая же девка, как все остальные, кто готов из юбок выпрыгнуть, лишь бы попасть к нему в постель. Ты от него понесла? Потому вы женитесь, в этом лорде еще осталась порядочность?”

Не успев дослушать, я залепила Уиллу пощечину и отшатнулась.

В мгновение ока годы дружбы обернулись катастрофой.

Во время выпускных экзаменов в МагАк мы уже не говорили друг с другом, и я осталась один на один с теми сплетням и молчаливым (а иногда и не очень молчаливым) осуждением всего столичного общества, с которым я сталкивалась, стоило мне появиться где-то без сопровождения Рейвена.

Как ни странно, тогда я легко все это переносила: близость Рейвена, его любовь, то, что он всегда был рядом и был готов на все, лишь бы меня порадовать, с лихвой окупало любые неприятности. Мы любили друг друга и собирались быть вместе всю жизнь. Я была так счастлива, что почти боялась поверить в то, что все это правда.

Я даже не видела смысла в том, чтобы говорить Рейвену о том, что происходит: с него бы сталось объявить бойкот всей столице или решить все простой дуэлью (что, учитывая силу Рейвена, было бы просто избиением младенцев). Я решила, что должна быть достойной супругой лорда Тенербена, так что жаловаться считала ниже своего достоинства.

— В-в-вам чем-то помочь, леди? — прозаикалась служанка, рывком возвращая меня из воспоминаний.

Я в доме бургомистра. Со дня нашей с Рейвеном не состоявшейся свадьбы прошло много лет. Я здесь на работе. И, оставив мысли об Уилле, должна сыграть в игру “Найди странное”.

Молоденькая русоволосая служанка в сером платье, которую я встретила при выходе из гостиной, смотрела на меня с ужасом, но все же осмелилась задать вопрос. Я улыбнулась, надеясь ее успокоить хоть немного.

— Покажите, где я могу вымыть руки? — деликатно спросила я, намекая на уборную. — Не нужно меня провожать, я сама найду.

В глазах служанки явно появилось облегчение, и она махнула рукой направо.

Отлично.

— А вы всегда ходите босиком, преподобный? — услышала я голос Рейвена из гостиной, и, остановившись за углом коридора, прыснула в кулак.

Для всех остальных вопрос звучал серьезно, но я знала Рейвена и уловила в тоне тщательно скрытую издевку. К проповедникам Всевышнего Рейвен относился снисходительно, как к неразумным детям. Ну а как человек, постоянно имеющий дело с самой настоящей Тьмой, может относится к тем, кто считает, что от умертвия можно защититься крестом?..