Хозяин Тьмы. Сбежать от бывшего

16.1

Мне казалось, у меня сейчас сердце застучит, так сильно я испугалась. Или дыхание собьется.

Но ничего такого не произошло, я по-прежнему не дышала, а кровь по-прежнему не текла по моим жилам.

— Когда ты получила этот шрам? — тихо спросил Рейвен.

— А ты когда получил свой? — я посмотрела на его щеку.

Он хмыкнул.

— Десять лет назад.

Я моргнула. Он продолжал смотреть мне в лицо. Тишина была такой, что я слышала тиканье часов. По коже от холода бегали мурашки.

— Как?

— Теперь твоя очередь отвечать на вопрос. — Он кивнул на мою шею. — Кто? Когда?

— Это два вопроса.

— Выбирай любой.

Тишина между нами сгустилась. Было страшно. Ужасно хотелось… как глупо.

Рейвен был так близко, и мне ужасно хотелось его обнять. Руки Рейвена… Я всегда себя чувствовала в безопасности, когда он меня обнимал. Казалось, что так можно спрятаться не только от вечерней прохлады или плохого настроения, но и вообще от всего.

Сейчас Рейвен был напряженным, злым, совсем чужим. Не таким, каким я привыкла его видеть, не таким, образ которого я хранила в сердце. Он был не похож даже на того лорда Тенербена, которого я впервые встретила на занятии в МагАк. Это был кто-то другой, намного более усталый, темный и грубый.

Несмотря на это, хотелось обхватить за пояс и спрятать лицо у него на плече. Услышать, как бьется сердце. Как от дыхания поднимается и опускается грудь. Вдохнуть поглубже запах сандала — интересно, Рейвен все еще пользуется таким же одеколоном?.. Неважно. Хотелось снова почувствовать его запах. Что-то теплое, пряное, немного — земля.

Хотелось… чтобы он тоже меня обнял и притянул к себе.

Ужасно хотелось увидеть его улыбку. Не одну из тех редких скупых ухмылок, а настоящую улыбку. Когда-то Рейвен был улыбчивым, но не многие об этом знали: я и несколько его близких друзей, а еще — родные.

От того, что ничего из этого невозможно, мне стало еще холоднее, чем обычно. Как раз этот момент Рейвен выбрал, чтобы прижать два пальца к моей шее, как будто хотел пощупать пульс.

От его прикосновения меня перетряхнуло.

— Ты ледяная.

— Я мертвая.

Стоило оттолкнуть его руку, но я скорее бы умерла во второй раз, чем это сделала.

Рейвен наклонил голову, рассматривая меня, как диковинный экспонат в музее.

— Ты не убиваешь людей.

— Рада, что ты заметил.

— Это не шутки, Лиз! — рявкнул он, ударив кулаком в стену в нескольких дюймах от моей головы. Я подпрыгнула от испуга. — Умертвия живут за счет магии Тьмы, заключенной внутри них, подпитывают ее, вытягивая силу из живых. Ты этого не делаешь и слабеешь! Вчера ты вылечила мисс Браун, сегодня — того мальчика. Ты после этого едва стояла на ногах! О чем ты думала?! Что будет, если ты высушишь себя до дна, ты об этом подумала?!

— Это моя работа.

Взгляд Рейвена стал тяжелым.

— На то, чтобы упокоить самого слабого призрака, тоже нужны силы. Откуда ты их возьмешь, если все истратила, стремясь завоевать любовь горожан и исцеляя их от мелких ран?

От возмущения я несколько секунд не могла говорить.

— Не мерь всех по себе! Не знаю, в чем ты меня подозреваешь, но провались ты во Тьму, Рейвен! Мой внутренний резерв восстанавливается! Сам собой, со временем! Неужели ты думаешь, что эти пятнадцать лет я просто сидела на месте и ничего о себе не узнала, прежде чем прибыть сюда и объявить, что я могу помочь этому городу? Что ты…

Я не смогла договорить, потому что Рейвен схватил меня за шею. Не больно, скорее чувствительно. Его ладонь подрагивала.

— Ты умерла пятнадцать лет назад?

Я замерла.

Проболталась! Сейчас Рейвен поймет, что я умерла в день свадьбы, буквально — уже в церкви, в комнате, которая была отведена для невесты. Я был там одна, готовилась выйти в зал, поправляла фату, а потом…

От воспоминаний запекло глаза, хотя я и не могла заплакать.

Накануне свадьбы, примерно за месяц, мне вдруг стало страшно. Все говорили, что невесты всегда нервничают, но я чувствовала — это другое. Как будто надо мной и Рейвеном нависли тучи, и я не знала, как этому помочь.

Я поделилась своими подозрениями с Рейвеном однажды. Мы сидели в гостиной дядюшки, я вышивала, как того требовал этикет, Рейвен — делал вид, что читает. Жена дядюшки, Шарлотта, сидела у окна в дальнем углу комнаты и изо всех сил смотрела на сад, чтобы, с одной стороны, соблюсти приличия, с другой — дать нам побыть наедине.

“Ты боишься чего-то конкретного, Лиз?” — спросил Рейвен, отложив книгу. Он наклонился ко мне, чтобы его слова слышала только я.

Я покачала головой. Вышивка в моих руках смялась, хотя я все равно никогда не была в этом хороша, так что не особенно об этом жалела.

“Я не знаю, чего я боюсь. Просто… я чувствую, что… что это добром не кончится. Что будет… что-то страшное, понимаешь?”

Он нахмурился. От тяжелого взгляда серых глаз мне стало неуютно.

“Если ты скажешь мне что-то конкретное — я смогу решить твою проблему. Что бы это ни было. Но если это просто страхи… тебе не стоит придавать этому слишком большое значение. После свадьбы все уляжется”.

“Но Рейвен…”

“Что?”

“Ничего”, — пристыженно отвернулась я.

Не хотелось снова нарваться на лекцию о том, что я слишком полагаюсь на суеверия вместо того, чтобы мыслить здраво. Я отлично помнила обидные слова Рейвена о моем исследовании для дипломного проекта. Я усвоила уроки. Должно быть, я в самом деле просто нервничала.

И все-таки вечером накануне свадьбы я наняла кэб и рванула в дом Рейвена, хоть это и было вопиющее нарушение приличий. Я сказала, что беспокоюсь за него, что чувствую — вот-вот случится что-то плохое.

"Давай отменим свадьбу! Я люблю тебя, но... нам не стоит жениться, я чувствую! Случиться что-то плохое! С тобой, со мной... С нами обоими! Рейвен, послушай!"