Хозяин Туманного Дола

Глава 2

Слуга пришёл за мной ровно в полдень. Его шаги звучали так же отмерено, как удары маятника. К тому времени я успела немного освежиться и привести в порядок причёску, поменяв растрёпанную косу на строгий пучок. Поэтому когда в дверь постучали, не оставалось ничего другого, как покинуть покои, отправившись следом за немногословным мужчиной.

Старалась не отставать, но лабиринт коридоров снова сбивал меня с толку. Каждый поворот казался одинаковым: узкие проходы, высокие окна и холодный свет дождливого дня, падающий на причудливые статуи и портреты.

У этого дома была своя история. Это чувствовалось в каждой трещинке, в каждой шероховатости. Но я пока не могла понять, чем мне это грозит. О Туманом Доле было не так много заметок в газетах, да и люди в постоялых дворах, где мы ненадолго останавливались с кучером, чтобы переждать самые тёмные часы, не спешили поделиться со мной информацией. А то, что я собрала по крупинкам, пока не давало полной картины.

Единственное, что пока успела заметить, меня немного настораживало.

Не могу сказать, что была сильно подвержена влиянию места или обстановки. Скорее, отчасти подавлена из-за всего произошедшего. Если бы приглашение в Туманный Дол застало меня в несколько иных обстоятельствам, то уверена, я бы подошла к этому месту с куда большим оптимизмом.

Тряхнула головой, вылезая из не самых приятных воспоминаний ровно в тот момент, когда мы, наконец, вышли к массивным дверям. Слуга беззвучно их распахнул, и я оказалась в просторной столовой. Не той, что во время экскурсии показывала мне миссис Хадсон.

Сначала в глаза бросились окна: они занимали почти всю левую стену, открывая вид на бескрайний сад. Когда-то он, должно быть, был ухоженным и гордым — настоящий парк для светских прогулок. Теперь же в нём царила строгая симметрия, пугающая своей безжизненностью. Деревья, лишённые листвы, стояли словно статуи. Их ветви были острижены в правильные геометрические формы — кубы, шары, пирамиды. Но в этом порядке было что-то болезненное, будто сад заставили носить слишком тесный костюм. Остатки опавших жёлто-красных листьев были собраны в аккуратные кучки под деревьями, и даже в этих кучках чувствовалась какая-то педантичность.

Сам зал был выполнен в тёплых, но тяжёлых оттенках: кремовые стены, панели из тёмного дерева, высокие потолки, откуда свисали такие же массивные люстры, какие были в холле. Всё здесь выглядело так, словно предназначалось для большого общества, шумных приёмов и звонкого смеха, но сейчас за длинным, безупречно накрытым столом сидели лишь двое.

Во главе сам хозяин поместья, Виктор Деверо. Он даже не поднял головы, когда я переступила порог, будто прибывал в своих мыслях. И судя по его тяжёлому взгляду и ничего не выражающему лицу, мысли эти были не самые приятные.

Рядом с ним сидел Томас, уткнувшись в пустую тарелку, но я кожей почувствовала, что он заметил меня, пусть и не подал виду.

Слуга тихо кашлянул и отступил назад.

И этот звук гулко разнёсся по столовой, словно далёкий удар грома. Прелестно. Похоже, мне стоит начать привыкать есть в тишине и давлении, если не хочу в один прекрасный момент подавиться.

Поспешно сделала шаг вперёд, чувствуя, как под ногами скрипнул паркет. Господин Деверо моментально вскинул голову, будто только ждал команды, и произнёс:

— Мисс Роув, — его голос был низким и обволакивающим, но холодным. Совсем неясно, что он чувствовал при моём появлении: облегчение, раздражение или, может быть, жалость?

Томас не поднял головы.

Я склонила голову в лёгком кивке, но господин Деверо уже перевёл взгляд на бокал в своей руки, словно формальность была исполнена.

— Присаживайтесь, — произнёс он, не указывая места.

Не оставалось ничего другого, как занять единственное пустое и накрыто место по левую руку от хозяина поместья. Села плавно, стараясь вспомнить все нюансы этикета, которым меня учили в женском пансионе. Рядом с этим мужчиной совсем не хотелось растеряться, пусть он и не выказывал каких-либо негативных эмоций, мне всё равно казалось, что с самого приезда и по сей момент я участвую в каком-то странном экзамене.

Пока устраивала тканевую салфетку на коленях, тщательно расправляя складки, вновь появился слуга и наполнил тарелки густым бульоном. Насыщенный мясной запах врезался в нос, наполняя рот слюной и заставляя живот болезненно сжиматься. Еда в постоялых дворах, конечно, была вкусной, но вместе с этим совсем простой, а здесь с первого взгляда было ясно, что меня ждёт кулинарный шедевр. Взяла ложку, почувствовав лёгкую дрожь в руке.

Виктор Деверо ел медленно, размеренно, будто его движения задавали ритм всему залу. Томас тоже держал приборы идеально правильно, но в его жестах была неестественная скованность. Он так не произнёс ни слова.

Я пыталась сосредоточиться на еде, но каждый раз исподтишка подглядывала на других двух присутствующих, словно в ожидании. Но только чего? Праздного диалога? Каких-то вопросов, связанных с моими профессиональными обязанностями? Расспросы о прошлом? Впрочем, ничего из этого всё равно не последовало.

Когда подали десерт, лёгкое, сладкое суфле, я попробовала его уже из вежливости. Оно таяло на языке, оставляя за собой лёгкий аромат ванили, но желудок уже сжимался в протесте. Осилила лишь половину и отставила тарелку, чувствуя, как в груди разрастался вязкий комок тошнотворной усталости.

Дорога, новые лица и тягучая тишина этого дома смешались в голове в какое-то мутное варево. Единственное желание, которое постепенно вытесняло все прочие мысли: вернуться в покои, упасть на постель и, наконец, позволить себе провалиться в сон.

Спустя ещё несколько минут, которые я наслаждалась горячим травяным чаем, чей вкус чуть вязал кончик языка, господин Деверо, наконец, отодвинул тарелку и негромко произнёс:

— Томас, ты свободен.

Мальчик поднялся без лишних слов, чуть склонил голову и вышел. Его лёгкие шаги растворились в глубине коридора. Перевела взгляд с открытой двери на тарелку напротив. Она была пуста. Даже разводов от подтаявшего суфле почти не осталось.