Хозяин Замка Драконов

Глава 1

Приходить в себя после падения на жестком холодном полу - то еще удовольствие. Все тело ломило, голова раскалывалась, и мне даже показалось, что я ослепла после удара. Я очнулась в кромешной темноте и, пошевелив рукой, почувствовала что-то тяжелое на запястьи. Попробовала позвать на помощь.

— Эй! Кто-нибудь! — крикнула хриплым голосом. — Хоть свет включите!

Надеюсь, обошлось без переломов.

Накануне показа! Этот показ — моя единственная надежда расплатиться с долгами!

Но если со мной случится что-то, я просто потеряю работу, добро пожаловать в капитализм, что называется.

Откуда-то послышались тяжелые шаги, скрипнула железная дверь, и я увидела как ко мне подходят несколько человек с факелами.

Что, электричество отключили? Тогда неприятности не только у меня, но и у целого цеха...

— Ребят, я тут, — я попробовала пахнуть рукой, но на запястье оказался какой-то тяжелый браслет. Что за чертовщина?

Между тем мужчины приблизились, и один склонился надо мной, осветив лицо факелом. Охранник? Что-то я его раньше не видела. И одет странно...

— Я в порядке. Что случилось? — я приподнялась на локте и тут же раздался звон тяжелой цепи.

— Hoch mit dir! — рявкнул мужчина.

— Простите, что?

Он разразился какой-то речью на непонятном мне языке, который я приняла за немецкий, и одновременно его спутники грубо подняли меня с земли и поставили на ноги.

Мать моя женщина, я в кандалах!!! И помещение, в котором я находилась, похоже на каменный подвал! И решетка… Я, минутку, куда упала так неудачно?

Только сейчас я заметила, что на мне какая-то грубая холщовая рубаха, царапающая тело, а под ней… ничего. И трое мужиков рядом…

— Los, vorwärts, du verfluchte Hexe! — опять крикнул мне охранник. Сомнений не оставалось, он говорил на немецком. И настроен не дружелюбно.

Какому немецкому дому моды мы могли перейти дорогу? И я им зачем? У нас Нина Владимировна — голова, а я так…

Мои познания в немецком сводились к нескольким выражением, одно из них я тут же применила, робко подняв руки:

— Хендель хох?

Они переглянулись. У второго дёрнулся ус.

— Die Hände, — сухо поправил главный и толкнул меня вперёд. — Rühr dich, Hexe!

Коридор был узким, каменным, с редкими нишами и каплями воды на стенах. Под ногами — камень, отполированный чужими несчастья. Меня вели, и цепь громыхала при каждом движении. Прям сцена из кино про средневековье! А может реально я попала на съемочную площадку?

Но нет, ни режисера, ни камер…Нет, мне всё снится, вся эта ерунда…

Хорошо же меня приложило головой…

Дверь наверху распахнулась, и в лицо плюнул холодный воздух. Двор. Раннее утро, мокрые флаги, фонари на кованых крюках. За воротами — гвалт. Меня вывели через воротную арку на площадь.

Площадь встретила запахами мокрой соломы, печёного лука, навоза и человеческого нетерпения. Люди с факелами, бабы в платках, мальчишки на бочках. У ратуши — стол на козлах, чернильница, песочные часы. Рядом — столб с железным обручем поперёк. Schandpfahl — позорный столб. Откуда я поняла это слово? Может, в каком-нибудь старом фильме про фашистов видела?

— Schaut her! Hexe! — крикнул кто-то, и толпа зажужжала.
— Корова у Лизы пала — она сглазила! — выкрикнула женщина с красным носом. — Она по ночам шастает!
— У Ханса молоко свернулось! — заорал мужик, явно уже разогретый.

А вот это новости! Я стала постепенно понимать, что они кричали! Откуда?

— Я не… — начала я и осеклась. Слов не хватало, на ум приходило только “Хайль…” с печальным продолжением и “Же не манж па сиз жур”... Киса, зачем тебе снятся сны на иностранных языках, ни один из которых ты толком не знаешь? Кому тут объяснишь «антистатик» и «дифференциал оттенков»?

Меня поставили к столбу, железный обруч щёлкнул на шее. Холод, тяжесть и внезапная, унизительная беспомощность. Где-то сбоку загоготали мальчишки: Hexe! Hexe! Лодыжка пульсировала тяжёлым огнём. В висках — тоже огонь.

— Stillhalten, — буркнул стражник, поправляя обруч. — Eine Stunde, dann Strafe und hinaus aus dem Markt.(Час — потом штраф и вон с рынка.)

Стало легче от одного этого «час». Не костёр. Уже хорошо.

— Постойте, — раздался новый голос — ровный, уставший и совсем другой. — Сначала осмотр.

К столу подошёл человек в тёмном плаще. Не священник и не староста: простой чиновник, скорее всего. За ним — сухощавый мужчина с кожаным саквояжем, пахнущим уксусом и травами. В смешном белом парике — я такой в театре видела. И в кино. Наверное, в “Гардемаринах”.

— Amtsarzt, — шепнул кто-то в толпе. (Окружной доктор.)

Врач поставил саквояж на стол, осмотрел меня так, как осматривают порез на пальце: без лишних эмоций. Посветил в лицо свечой в стеклянной трубке, развёл мои веки пальцами.

— Kein Teufelsmal, — спокойно сказал он. — Ни «дьявольской метки», ни сажных пятен. Пульс учащён, лодыжка — Distorsion. Синкопе, вероятно, от падения и страха.

— Und die Klagen? — скептически поднял бровь чиновник, глянув на толпу. (А жалобы?)
— Aberglaube, — отрезал врач. — Суеверие. У коровы — лихорадка, а остальным посуду надо мыть чаще.

Толпа загудела, но уже иначе — с обидой: им отнимали зрелище. Главный стражник сплюнул в сторону, покосившись на чиновника в плаще.

— По уставу, — сухо произнёс чиновник, доставая перо. — Записываем: «нарушение покоя», «смутьянка». Колдовство не признаём. Kein Feuer. (Никакого огня.) Штраф — в пользу общины, сутки под надзором в гауптвахте. После — выдворение с рынка. — Он поднял глаза на меня. — Как звать?

Я сглотнула. Горло скрипнуло:

— Эля… Элия.

— Перевяжите лодыжку и дайте воды с уксусом. Толпе велите расходиться.

— Hört ihr’s? — гаркнул стражник на площадь. — Слышали? Домой! — И уже тише, стальной вежливостью, ко мне: — Sitz still. Nicht sträuben. (Сиди тихо. Не упрямься.)

Врач аккуратно подложил свернутую ткань под мою голень, стянул щиколотку восьмёркой. Холодный компресс обжёг сладкой болью. Мне поднесли кружку — кислый уксусный запах ударил в нос, но жажда была сильнее.