Хранение любви

Глава 16-Ефим

Уже пять часов вечера, а Кудряшки все не было. День тянулся невыносимо долго. В начале смены еще держалась какая-то бодрость — ведь впереди целый день, и она наверняка скоро придет. Но вот ее обычное время прихода прошло, а вот уже и до конца смены пара часов. Настроение испарилось окончательно.

— Эй, чего вздыхаешь? — окликнул меня Кирилл.

— Да так, задумался, — прошептал я, лениво поворачиваясь в его сторону.

— Никак о постояшке опять размышляешь? — заговорщически протянул напарник.

— Да ты, смотрю, прямо капитан очевидность, — с саркастичным весельем произнес я и выдохнул. Настроя и сил отбиваться от его колкостей не было от слова совсем.

Вдалеке что-то загромыхало.

— Что там у тебя случилось!? — подорвался я.

— Воспоминание случилось! — поднимая стул и рассыпавшиеся салфетки, ответил Кирилл.

Не поняв, о чем это он, я лишь взглянул на него недоуменно и принялся помогать собирать салфетки.

— Тебе, наверное, лучше присесть, — начал напарник.

Я, насторожившись, аккуратно присел на выдвинутый стул.

— В общем, у тебя же вчера выходной был, а у меня смена.

— Ну, и?

— Приходила та девушка, как обычно. Долго не могла выбрать напиток, и решила у меня совета спросить. А в то время – предаваясь воспоминаниям Кирилл замедлил свое активное жестикулирование – тут еще какой-то тип сидел, высокий такой, волосы светлые, ну прям Кен из «Барби». Никогда его, кстати, не любил. Ну, я заказ приготовил, отдал, а она, пока от стойки отходила, в телефон уставилась, и знаешь что? – Он оперся рукой на стол, слегка наклоняясь ближе ко мне.

— Знаю, что ты резину тянешь, – ответил я, закатывая глаза, – парень и парень, телефон и телефон. Может, ей СМС-ка пришла, что с того?

— А то, что пока она свой чай ждала, — Кирилл вновь начал активно жестикулировать руками, — этот тип встал за ней в очередь. И когда она отходила, не заметила его, врезалась и пролила на него весь стакан!

Он посмотрел на меня, и понял, что я жду продолжения и пока не особо впечатлен. Да, ситуация неприятная, но это случайность. Кирилл тяжело и протяжно вздохнул.

— Кудрявая запереживала, — напарник приложил одну руку тыльной стороной ладони ко лбу, вторую небрежно отвел в сторону, а на лице его появилась чувственная гримаса, — принялась перед этой куклой извиняться, — на этой фразе физиономия Кирилла выражала максимальную неприязнь, а руки вернулись в естественное положение, — думать, как компенсировать. А тот такой… — Напарник нарочито выпрямился, включив все свои актерские навыки на максимум. — Перехватил ее руку и сказал: «Не стоит заморочек. Лучше просто выпейте со мной кофе», – и рассмеялся. – Я тогда, конечно, выпал, — сквозь смех выдавил, согнувшийся пополам, Кирилл, смахивая проступившие слезы. — Даже прибираться остановился, боялся прослушать интересный момент.

Сначала я просто не понял. Слова Кирилла отскакивали, как горох от стенки. «Кофе». «Рука». Мозг тупо повторял фразы, отказываясь складывать их в одну картину. Потом картина сложилась. Резко, как ножом по холсту. Я увидел это: ее растерянное лицо, его ухмылку, его пальцы на ее запястье — там, где я совсем недавно чувствовал биение ее пульса. В животе что-то ёкнуло, коротко и болезненно, будто меня слегка ткнули тупым ножом в солнечное сплетение.

— Фи-и-им? Эй, Земля вызывает Ефима! — скрип стула вернул меня в реальность.

— А? — я моргнул. Голос у меня был хриплый, будто я весь день пробыл без воды. — Да я… Все нормально, – сказал я так оживленно, как только мог. – И что, она… согласилась? — вырвалось у меня, хотя часть мозга уже язвила: «А что «она»? Она тебе ничего не должна. Вы даже не пара».

Было страшно. Боялся ответа, но придать ситуации ясности все же хотелось.

Кирилл вытер глаза, ухмылка сползла с его лица.

— Ой, да расслабься ты. Нет, конечно. Послала его вежливо, сказала, что торопится. Он ее номер у нее выклянчивал, настырный, но она, вроде, проигнорировала и свалила.

«Номер». Это слово прожгло уже по-настоящему. Случайность — это одно. А номер — совсем другое. Это уже не «ой, простите», а «давайте продолжим». По лицу разлилась странная жара, а внутри, наоборот, стало холодно и пусто. Не злость даже. Скорее, отрезвление. Горькое и неудобное.

— Понятно, — пробормотал я. Звучало это глупо. А что, собственно, было «понятно»? Разве что только то, что пока я тут мялся и вздыхал, как подросток, кто-то другой уже начал действовать. Без дурацкой стеснительности.

Я встал. Ноги были чуть ватными, но я сделал вид, что все в порядке.

— Отойду на пару минут, воздуха глотнуть, — бросил я в сторону Кирилла, направляясь к выходу.

Во дворе было тихо и прохладно. Я прислонился к стене и закурил. Руки не дрожали, но внутри все колотилось — обрывки мыслей, обидных картинок, какой-то досады на самого себя.

«Действовать, как Паша», — мелькнуло в голове. Но я не Паша. Я не умею вот так, сразу, без этой внутренней возни. Злость была, да. Но она тут же тупилась о мысль: «А с какой стати? Вы ничего друг другу не обещали. Просто знакомые». И от этого становилось ещё паршивее.