Хранение любви

Глава 22-Есения

На пороге стояла Лейла.

– Привет-привет! – Радостно приветствовала она, проходя в дом. В руке ее была сумка, а вот под мышкой она держала какой-то тубус. – Я сегодня утром такую классную штуку увидела! И сразу поняла – оно нам надо, и мы обязаны это попробовать!

– И что же это на этот раз? – Улыбнулась я. У моей лучшей подруги была невероятная суперспособность – рядом с ней просто не получалось грустить или думать о чем-то плохом. Разумеется это не значило, что с Лейлой нельзя было поговорить о том, что на душе или о каких-то беспокойствах. Просто она своим присутствием умудрялась враз отодвигать все плохое на второй план, а на первом оставлять только все самое хорошее.

– Это – Лейла торжественно поставила мягкий целиндр между нами и довольно указала на него обеими руками – коврик для йоги.

– Ты только сейчас узнала о существовании такого занятия как йога? – Саркастично и с наигранным удивлением поинтересовалась я приложила ладонь ко рту. – О ком о ком, а вот о тебе точно такого не могла подумать.

– Ой, да ну тебя с твоими шуточками! – Лейла, оперевшись на одну ногу, скрестила руки на груди и показала мне язык. – Сегодня у нас с тобой будет не просто обычная йога, – она важно вскинула указательный палец вверх – а “парная”. Мы будем выполнять совместные асаны, помогая друг другу поддерживать равновесие, ну и, конечно же, много много смеяться. Так что давай, иди переодевайся в удобную одежду, и жду тебя в зале.

***

Парная йога действительно оказалась очень классным занятием – столько смеха и бодрости она принесла, а самое главное – мне совсем некогда было думать о произошедшем с Ефимом.

Лейла играла с собакой, а я тем временем заваривала нам чай. А в Петербурге наступала самая мерзкая пора – снег перемешался с дождем и без того серые улицы стали еще унылей. Сейчас выход из дома я приравнивала к целому испытанию – я чувствовала как вся эта уличная грязь не просто проходит через меня, а оседает внутри. И как только подруга решилась сегодня на добровольный выход из дома?

Хорошо, что на выходных можно было позволить себе вовсе не выходить из дома, а оставаться в тепле и уюте, заниматься любимым делом и существовать хоть в какой-то гармонии с собой, забывая о серости родного города.

– Кстати, как там твой конкурс? – Оживленно поинтересовалась Лейла, забирая из моих рук горячую чашку с чаем, – очень хочу посмотреть на снимки, которые ты отправляла туда!

– Пока еще жду результатов – ответила я, проходя в комнату за фотографиями. – Снимки, по условию для участия, должны были быть в стиле уличной фотографии.

– Ты не упоминала, чтобы делала какую-то постановочную съемку на улице.

– Потому что и нельзя было так сделать. Фотографии должны были быть живыми, сделанными в каких-то общественных местах и все в этом роде. – Я распечатала для себя фотографии, которые отправляла на конкурс, поэтому положила их на диван и подвинула к Лейле.

Подруга внимательно разглядывала каждый снимок, и уголки ее губ плавно растягивались в небольшой улыбке, а брови немного поднялись вверх – лицо выражало тихий восторг.

– Когда ты только успевала?

Я только пожала плечами и помолчав пару секунд ответила:

– Мне всегда очень хотелось запечатлеть хорошие моменты так, чтобы они могли храниться чуть ли не вечность, поэтому на любые – с тобой, Ефимом, родителями, Филом и даже одиночные – прогулки – я брала с собой небольшой фотоаппарат, и пока никто не замечал – фотографировала по настоящему живой момент.

– Ах ты ж папараццй! – Усмехнулась Лейла, игриво толкая меня в плечо и снова взяла в руки снимки. – Блин, на самом деле это очень круто…! Слушай, а может ты и мне распечатаешь пару этих фоток? – Она подняла голову на меня и в вопросе склонила ее в бок.

– Вообще без проблем, но только попозже, потому что сейчас у меня к тебе вопрос посерьезней и поинтересней: вы с братом собирались сказать своей маме, что ты не на учителя русского и литературы учишься, а на режиссера? Уже второй курс как-никак.

Лейла замерла. Ее улыбка, такая веселая и широкая, всего секунду назад, мигом улетучилась. Она отвела взгляд в сторону и принялась накручивать край своей футболки на палец.

– А, ты про это… – хорошее настроение мигом сошло с ее лица, – да, рассказали, – я молча сидела в ожидании продолжения ответа. Комната, совсем недавно залитая теплым светом, начала казаться мне такой же тусклой и серой, как погода на улице. На душе, как сегодняшним утром в подъезде, снова царапали кошки. – Я думала, раз я уже не с ней живу, а уже второй год сама на ногах с Кириллом… что это будет проще. Что я взрослая. Кирилл меня с первого курса уговаривал, мол: "Лей, надо говорить. Нельзя так жить". А я боялась.

Она сделала глоток чая, но кажется, он для нее теперь безвкусный, и положила фотографии на диван.

– Знаешь, я… я хотела как-то красиво, что ли. Приготовила речь. Даже фильмы свои ей хотела показать – ту короткометражку, с которой ты помогала на первом курсе. Думала, может, увидит и… поймет. Что это не просто баловство.

Лейла горько улыбнулась, глядя в стену.

– Какая же я наивная. – Она тускло усмехнулась. – Мы сели за стол, Кирилл начал осторожно, типа: “Мам, у Лейлы есть новости по учебе”. Она сразу насторожилась – всегда чувствует, когда что-то не по ее плану. Я выпалила. Сказала все как есть: что я с самого начала поступила на режиссуру, что это мое, что я там живу, что у меня горят глаза на съемках.