Хранение любви

Глава 23-Ефим

Квартира казалась такой серой, какой раньше не казалась даже в самые неудачные дни. Я лежал на кровати и тупо глядел в потолок: с того момента, как сказал Кудряшке такой бред и ужас, еще и сбежал как самый большой трус, внутри меня поселились холод и мерзкая пустота, которую ничем не получалось заполнить. Чувство стыда за содеянное нарастало и я ощущал себя загнанным в угол зверьком. Не зарываться в себя полностью помогала Лисма, которая всегда находилась рядом.

Я нацепил на себя кофту и направился к балкону, собираясь выкурить очередную сигарету. В запасе у меня было как минимум полторы пачки, но придя на балкон обнаружилось, что обе они пусты. Решив, что это отличная возможность проветрить голову, я направился в магазин.

***

Выйдя из табачки, я тут же взял сигарету в зубы и прикурил. Моя оболочка, стоявшая на серой промозглой улице Петербурга, губила свои легкие, пока на нее падал мокрый снег, а мозг уже давным давно отключился. Клубы дыма медленно выходили из моего рта .

Я, хоть уже и потерял счет дней и совершенно не помнил, продолжал ли я ходить в универ и на работу, наконец-то перестал корить себя. Вместо этого появилось желание искупиться. Я, как заевшая пластинка, прокручивал в голове тот день снова и снова, а перед глазами продолжала стоять Есения. И когда я изредка присыпал, то видел кошмары, где она мучается.

И мне хотелось, чтобы мне было больно. Но не морально. Ведь я считал, что в тот момент Кудряшка ощущала боль которую испытывали от немецких пыток, или не меньше, чем боль от химического ожога. И я желал забрать всю ее боль, и даже больше, себе, чтобы ей больше никогда в жизни не было больно.

Желания возвращаться в серую закрытую квартиру абсолютно не было. Лучше уж мерзнуть от пронизывающего до костей ветра и непогоды, чем продолжать тухнуть в закрытом пространстве.

***

Ноги сами потащили меня по тем местам, в которых я успел побывать с Есенией. С каждым шагом я все глубже погружался в проведенные вместе моменты.

Проходя мимо набережной, на которую мы с Кудряшкой приезжали на нашем первом свидании, я ненадолго остановился, после чего подошел к тому самому месту, где стоял в тот день. И вот, перед глазами не туманный день, а свежий, глубокий, октябрьский вечер. Небо не затянуто тучами, а присыпано звездами. Рядом не пустота, а хрупкая фигура Есении, которая оживленно рассказывала о звездах и каком-то водоеме, который она открыла еще в детстве вместе с своим старшим братом, ставший их любимым и особенным местом. Я стоял, опершись о парапет(1), и чувствовал какой же легкой была моя голова и вдыхаемый декабрьский воздух.

Постояв у ограждения Невы еще немного, мозг решил вернуть меня в реальность. Воздух стал тяжелее и застревал комом в горле, руки похолодели, вместо головы мне как будто снова повесили гирю.

Я начал медленно шагать к дому. Фонарные столбы, поставленные в густой ряд, принялись освещать город. Казалось, что я вливаюсь в поток прохожих, которые жили своей жизнью – кто-то спешил домой с работы, другому только что сообщили самые радостные вести, третий бежал готовить сюрприз любимому человеку – не обращая внимания на промозглость улицы и спускающийся туман.

Возвращаться домой по прежнему не то чтобы хотелось поэтому я решил пойти дворами. Зайдя в очередной закуток, в котором не оказалось ни одного рабочего фонаря и отличался он еще большей прохладой, я понял, что это оказался тупик. Разворачиваясь к выходу, из-за спины раздался подзывающий свисток и кто-то тяжелыми и уверенными шагами подбежал ко мне. Я обернулся и увидел как приближается чей-то кулак, быстро среагировав я сделал небольшой шаг назад и повернул свой корпус в противоположную от удара сторону, но кулак все равно скользнул по скуле и вслепую я оттолкнул нападающего. Сбоку показался еще один парень и теперь уже они атаковывали меня вдвоем. Один ударил в лицо, второй сразу же прописал кулаком в бок и из легких словно выбили воздух. Кто-то схватил меня за ворот и одернул вниз так, что я едва смог устоять. Удар. Еще. Глаза попривыкли к темноте и я бил в ответ. Но они как стены – давили с обеих сторон, оставляя ограниченное пространство.

– Друзья, а что собственно происходит? – Недоумевая ухмыльнулся я, отходя назад и сбрасывая напряжение с рук.

Вместо ответа последовал очередной удар, которому мне удалось противостоять. Еще и еще с десяток ударов.

Отбившись от незнакомцев, которые благополучно прислонившись к стене и кряхтели в попытках отдышаться, я увидел, как в конце тупика зажегся маленький огонек чьей-то зажигалки. Очередной неизвестный, по всей видимости являющийся инициатором всей этой заварушки, медленно вышел из тени и принялся так же медленно и вальяжно хлопать в ладоши.

– Браво, браво. Ефим оказался воистину спортивным мальчиком. – Он подошел ближе и, встав напротив, похлопал меня по плечу. – Наверное у папки научился.

– А ты у своего вежливости, как я погляжу, не научился. – Я сбросил с себя его руку и вежливо улыбнулся. – Разве тебе в детстве не рассказывали, что несколько на одного не честно? Может, хоть расскажешь, чего я такого сделал, что вы мне такую разминочку подарили?

– Походу твоя похвальная мышечная масса забрала у твоего мозга весь ум и доходчивость. – Главарь выдохнул сигаретный дым прямо мне в лицо и отстранился на пару шагов. – Пытался ведь я по-хорошему, вежливо тебе намекнуть, что не стоит трогать мое – он отбросил сигарету в сторону, и я был уверен, что на его идеальном личике появилась мерзкая ухмылка – но до тебя не дошло.