Хранение любви

Глава 24-Есения

Филипп уехал к себе, а родители после работы решили наведаться к друзьям, так что я сидела в компании питомцев.

Помещение освещал только свет зажженных свечей, пена мягко обволакивала кожу, скрывая собой элегантное тату цветков на моих ключицах, теплая вода и приглушенный джаз на фоне помогали мозгу успокоиться и снять напряжение последней недели. Эцуко устроился в раковине, Белла лежала возле ванны – шерстяные любимцы бдили, чтобы я ненароком не утонула или не уснула, принимая ванну.

Из релаксации меня вызволил телефонный звонок, остановивший собой игру музыки. Я высунулась из ванны и потянулась за телефоном – на экране высветился неизвестный номер – я напряглась, когда в голове пронеслась мысль о том, что это может быть Виктор, вновь звонящий с нового номера после стольких блокировок, но трубку все равно взяла. Приняв звонок, включила громкую связь, чтобы случайно не уронить телефон в воду. На другом конце провода раздался мужской голос, в котором даже через звонок слышалось сильное напряжение:

– Есения?

– Да. Я вас слушаю – настороженно ответила я.

– Это Паша, – и тут я сразу вспомнила, лучший друг Ефима. Мы разговаривали всего пару раз, так что его голос не отложился в моей памяти. Но зачем он звонит мне? – Ефим сейчас в больнице… надо бы, чтоб ты приехала.

Мозг, не воспринявший информацию, на несколько секунд отключил меня от реальности. В ванной повисла тяжелая тишина, я не соскользнула в воду только, потому что успела крепко вцепиться в столешницу шкафа. Старый кислород в легких закончился, а ком в горле перекрыл подачу нового, меня начало тошнить.

– Есения-я? – Осторожно звал Паша, вызволяя меня из шока.

– В какой вы районе? – Наконец-то прохрипела я.

– В Адмиралтейском. Я пришлю тебе адрес.

Бросив трубку я скатилась в ванну, где еще на протяжении какого-то времени не могла пошевелиться и в попытках переварить информацию, понять, как нужно поступить, тупо глядела в воду.

***

Вбежав в больницу я быстро нашла Пашу. Он стоял в коридоре и, с виду, спокойно разговаривал о чем-то с врачом. Стоя в паре метров от него, я поражалась и даже завидовала его непоколебимости. Казалось, что Паша абсолютно не нервничает, не напуган, ведь с медперсоналом разговаривал без каких-либо запинок, как будто кто-то научил его что делать в таких ситуациях.

Когда я наконец осмелилась подойти, он уже разговаривал с кем-то по телефону.

– … да, Любовь Николаевна, не волнуйтесь, что его не будет на связи. – Сообщал Паша с вежливой улыбкой. – Ушибы небольшие, но я настоял, чтобы Ефим отлежался.

Друг Ефима закончил разговор и заметил меня, а я, оказавшись ближе, заметила, что не так уж он и спокоен, конечно, Паша держал лицо, показывая остальным, что все в порядке и делал это с потрясающим мастерством, но в его глазах едва заметно читалось беспокойство.

– Привет, – тихо и глухо поздоровалась я, он поднял на меня глаза и лишь сдержанно кивнул головой и сел на стоящую рядом лавочку. В коридоре повисло тяжелое молчание. Белый халат на плечах был почти в тон его побледневшего лица и сильно контрастировал с его черной взъерошенной копной волос.

– Прости, если оторвал от дел и что так резко и внезапно… – Паша первым прервал давящую тишину.

– Что ты, не извиняйся – обеспокоенно принялась тараторить я, – лучше скажи: что случилось, насколько ему плохо?

– Если честно, сам не знаю предыстории. Так, пара ушибов то тут, то там – он жестами указал на лицо и остальные части тела, – ну, и по голове его сильно стукнули. Меня вообще там не было, мы с Ефимом уже пару дней не виделись: сидит в квартире сутками, полагаю, что на улицу только за сигаретами в ближайший магаз и выходит.

Пока было неясно, что и почему вообще произошло, и самое главное – зачем Паше было звонить мне и просить приехать?

– Как же ты тогда понял, что он здесь? – Спросила я, садясь на другой конец лавки.

– Да мне его бабушка позвонила, тоже давно он с ней не общался, волновалась, мол где он, почему ей с больницы звонят. Сам то я понятия вообще не имел, что он в больничке, мне ж не звонили. Так что Любовь Николаевну заверил, что все хорошо и поехал разбираться, – Паша хмыкнул, – куда там наш Ефимка вляпался. – он ненадолго замолчал, после чего снова заговорил, поднимаясь с места и почесал затлылок. – Еще раз прости, если оторвал от дел, но этот покалеченный скромняга все тебя звал, никак умолкнуть не мог. Только в себя придет и начинается: “Есения. Где Есения?”. Ну вот я и решил тебе на всякий позвонить.

Теперь, когда половина картины прояснилась, что-то глубоко внутри вроде и наконец успокоилось, а вроде и наоборот – запереживало с новой силой.