Хранение любви

Глава 25 Есения

Мною было принято решение – ухаживать и присматривать за Ефимом, помогая Паше. В больнице этим заниматься не удавалось, ведь на визиты пускали не на долго, поэтому, когда его выписали, ему все равно требовался покой и отдых, так что мы с Пашей начали исполнять роль медсестер. Первые дни после выписки Ефим казался каким-то потерянным и совсем не разговаривал, так что мою возникающую потребность в общении худо-бедно закрывал его друг и Лейла, которая навещала уже по большей части меня, после того как я рассказала ей о случившемся.

***

Я сидела в зале, когда увидела, что пришел Филипп.

– Привет, лисица, – отсалютовал от виска брат, становясь напротив в вальяжной позе, – все продолжаешь подрабатывать медсестрой?

– Продолжаю. – Пытаясь перешутить его я(что конечно было достаточно жалкой затеей, потому что у него всегда выходило смешнее), посмотрела на него с серьезным видом и поправила свои очки на переносице. – И твой диагноз “звездная болезнь” прогрессирует, требуется срочное вмешательство, чтобы сбить температуру твоего эго, – я печально покачала головой.

– Смотрю, опять пытаешься пошутить смешнее чем я, – голос брата театрально погрустнел и он, присев на корточки напротив, заглянул прямо мне в глаза, – но ты не переживай, твоя суръезность не пострадает, потому что чувство юмора в нашей семье передается исключительно по мужской линии – он подмигнул мне и на его лице засияла победная улыбка.

Я закатила глаза, нарочито тяжело вздыхая, и ткнула его в плечо.

– Нет ли случаем у такой маленькой принцессы желания развеяться? – Филипп встал с корточек и засунул руки в карманы своих джинсов.

Посмотрев на брата, а потом на дверь комнаты Ефима я увидела облокотившегося в этом проеме Пашу, который серьезно кивнул головой, но несмотря на всю серьезность на его лице читалась мягкая одобрительная улыбка. Поблагодорив его ответным кивком и сконфуженной улыбкой мы с Филиппом отправились на небольшую прогулку.

***

Не успели мы выйти о из двора, как к нам подбежала какая-то девушка. Женственная блондинка с вьющимися волосами и темно-голубыми глазами, была явно чем-то обеспокоена. Переглянувшись с братом мы напряглись. Незнакомка, без приветствия, выпалила:

– Боже, простите меня! Я, это я во всем виновата – ее голос дрожал в истерике.

– Погоди-погоди, – я замахала рукой жмуря лицо в попытке понять, чего она хочет, – кто вы вообще, и с чего взяли, что в чем-то виноватыы?

–Я Маша, учусь с Ефимом на одном потоке, и то, что он попал в больницу – это из-за меня. Мне очень хотелось, чтобы он обратил на меня внимание, чтобы мы общались, – она виновато опустила голову вниз и крепче вцепилась рукой в висящую на плече сумку, – а потом появился Виктор – он пообещал, что если я ему помогу, то Ефим точно будет со мной общаться. Когда соглашалась, то думала, что ничего сложного не будет, но он заставлял меня выслеживать Ефима, а когда я отказалась – начал угрожать, что знает мой родной город, и мол, если не буду делать то, что говорит, то навредит моей младшей сестренке и Ефиму.

Маша зарыдала и продолжила что-то невнятно говорить, но я уже не слушала – в моей голове постепенно начал складываться пазл: Виктор не собирался ограничиться только назойливыми звонками мне. Он перестал поджидать меня возле кофейни и универа, потому что придумал план получше, и избиение Ефима было его рук дело – он собирался расчистить себе дорожку, чтобы рядом никто не мешался и стать героем, который оказался бы “неожиданно” рядом, чтобы поддержать. Из мыслей меня достала встряска Филиппа. Девушка, зареванная, дрожащими руками протянула мне какую-то папку, и склонив голову вниз, истерично прошептала:

– Это… Виктор… это я ему сказала, я виновата. Здесь вся наша с ним переписка. – Она подняла голову и посмотрела на меня испуганным взглядом – я не могу… боюсь, что он навредит моей семье, но их нужно отнести в полицию, я дам показания!

Дотронувшись до руки Маши, я попыталась ее хоть как-то успокоить, и в итоге, кивнув головой, молча взяла с ее рук папку и ушла.

***

Я сидела в конце полумрачной спальни, Паша сидел ближе к своему другу и был погружен в чтение каких-то своих конспектов. Ефим снова спал, впрочем, спал он теперь очень много. Но есть и прогресс, пару дней назад он начал разговаривать, конечно, это были достаточно сухие фразы и в большинстве своем они были направлены к Паше, но меня радовало и это.

Оставаться с Ефимом в комнате одной, было трудно – тяжелое молчание давило на меня словно сближающиеся стены в ловушке. После того дня в подъезде прошло уже чуть больше чуть больше половиныы декабря, а между нами как будто повисла углубляющаяся пропасть и никто из нас не знал, как правильно нужно начинать строить через нее мост.

– Паш, – шепотом начала я, – а расскажи что-нибудь про себя. Хотелось бы узнать тебя поближе – к слову, мне действительно хотелось узнать его больше, чем рассказывал Ефим. По его рассказам Паша был очень энергичным и прямолинейным человеком, который всегда готов прийти на помощь. В энергичность Ефимова друга верилось слабо, хотя сейчас действительно не до нее. Паша только промычал в ответ и поднял голову на меня.

– А смысл? – Я лишь пожала плечами, потому что не могла выбрать ответ, который прозвучал бы правильнее всего. Он протяжно вздохнул. – Ну, допустим, что тебе хочется услышать?