Хранение любви

Глава 26-Ефим

Частый сон вошел в привычку, то ли организм запасал и восстанавливал силы, то ли просто не хотел сейчас воспринимать реальность.

Первым делом я снова увидел потолок. Люстру и каждый ее изгиб я уже успел выучить наизусть. Острая и резкая боль в голове уже сменилась на тягучее напоминание.

Я лежал и слушал тишину спальни, которая в какой-то момент перестала пугать. Пугало только то, что я привык к ней.

Повернув голову я увидел Есению – Кудряшка, будто так ей было спокойнее, сидела склонившись над кроватью и тихо сопела. Медные волосы упали ей на лицо, очки съехали на кончик носа, а расслабленная рука свисала с края матраса – девушка спала. И вот меня накрыла новая волна стыда: за то, что она уже который день здесь, смотрит за мной, и это после всего, что я наговорил и испортил. Стыдно, что Есения видит меня таким слабым, постоянно сонным и молчащим. Но вместе со стыдом, в голове никак не укладывалось одно – почему она до сих пор не ушла и почему вообще каждый раз приезжает и делает все это даже после того, как меня выписали. И где-то в глубине души я почувствовал облегчение от того, что она все-таки рядом.

Тихо и аккуратно я встал с кровати, чтобы не разбудить Есению, и осторожно взяв ее на руки переложил на свое место, чтобы она нормально поспала.

Паши в комнате не было и решив, что он где-то в коридоре, я направился к выходу из комнаты. Не успел я выйти, как услышал шаги на лестничной клетке, – это отец с матерью решили навестить сына, – которые узнаются даже когда не видно, кому они принадлежат.

Не желая, чтобы Кудряшка увидела нашу встречу я вышел в подъезд.

Они выглядели как образцово показательные родители – одеты с иголочки, как и всегда, в руках матери, одетой в раскошную шубу, с идеальными макияжем и укладкой – пакет, а у отца из кармана пальто пальто торчал конверт. Только вот за этим интеллигентным внешним видом крылось их абсолютное безразличие. При виде меня ни один мускул на их лице или голос ни капли не дрогнули. Родители пришли только из формальности, чтобы сделать все “как надо” и “как правильно”, ну и конечно же с целью показать бабушке, что на самом деле пытаются мной интересоваться, а сами же пришли “проведать” даже не тогда, пока я лежал в больнице, а уже после выписки. Но мы то с ней давно поняли, что пытаться они даже не собирались.

– Осторожнее надо быть – без приветствия начала мама.

Отец достал из своего кармана конверт и протянул мне со словами:

– Вдруг понадобится на лекарства.

Смотря на отцовскую руку с конвертом мне стало противно, брови сошлись на переносице, и я захотел просто как можно скорее уйти.

– Нет. – Твердо и резко оборвал тишину я. – Забирайте и уходите.

Не попрощавшись я молча развернулся, шагнул в не закрытую квартиру и закрыл входную дверь, не желая больше их видеть.

***

Стоя у окна было видно родителей, которые обсуждая что-то между собой садились в машину.

Я посмотрел на Есению и липкая неприязнь в душе сменилась чем-то теплым, приятным и родным. Она пробыла здесь столько дней в неудобстве и стрессе, но все равно была рядом, помогала Паше, и в моменты, когда меня мучили кошмары и я невольно выходил из глубокого сна, Кудряшка садилась рядом с моей койкой и напевала какие-то песни.

В то время, как родители, казалось бы, делали все правильно я только и дело, что чувствовал себя лишним. Конечно, может и Есения делала все это из вежливости и хотела продолжать быть хорошей в моих глазах(хотя для меня она всегда оставалась, остается и останется самой хорошей), – но я верил, по крайней мере хотел верить, что искренность в ее действиях все же была.