Хранение любви

Глава 29-Есения

Подруга выглядела непривычно уставшей – темные круги под глазами, потускневший взгляд и необыкновенное спокойствие – я не на шутку беспокоилась.

В ее руках висел пакет с мандаринами. Лейла улыбалась, конечно, может кто-нибудь и поверил бы в эту улыбку, но у меня при виде этой улыбки все сжималось внутри. Я не сдержалась и крепко обняла ее. Похудевшее тело подруги сначала обмякло, но потом она обхватила меня в ответ еще сильнее. Пребывая в объятиях я вспоминала ту девочку, которая должно быть была послана мне самим солнцем и думала о том, как бы мне вернуть ей ее заслуженное счастье, которое она утратила. Лейла отстранилась и одной рукой принялась гладить пришедшую на звук входной двери Беллу, а другую, ту, в которой был пакет, протянула мне.

– Вот вам на праздник. А то снова забудете купить, – подруга улыбнулась и прошла в зал. – Очень сомневаюсь, что дядя Женя и в этот раз согласится бежать в магазин за мандаринами в самый последний момент, – рассмеялась она.

– Да, думаю, папа явно не обрадовался этой затее в очередной раз – хмыкнула я, проходя за Лейлой, подзывая к себе собаку.

***

Заваривая чайник уже во второй раз я осторожно спросила подругу:

– Кстати, что-нибудь поменялось с предыдущего разговора с тетей Светой?

– Знаешь, думаю, не очень, – затевая этот диалог, я очень боялась и переживала за реакцию Лейлы, но мне очень хотелось хоть как-то помочь ей и не оставлять одну в этой ситуации. Но к моему приятному удивлению подруга, как мне показалось, уже практически отошла от произошедшего (судя по ее весьма безразличному спокойствию). – Разумеется, соки из меня с Кириллом она еще какое-то время мучительно попивала, но как будто сейчас она вернулась в нейтральную для всех позицию, либо на работе под конец года. Хотя и не исключаю варианта, что это я уже просто перестала беспокоиться и пустила это все во свояси. – Рассказывала Лейла пожимая плечами и одновременно ища в кухонном шкафу свои любимые пряники.

Поставив перед ней кружку и отпив чай я продолжила:

– Напомни – когда вы там в последний раз созванивались? – ее густые и аккуратные брови сошлись на переносице – Лейла задумалась пытаясь вспомнить.

– Да вот, буквально где-то в середине недели, наверно – лицо подруги расслабилось и откусывая лакомство она вновь беззаботно пожала плечами.

– Извинилась хоть, я надеюсь?

– Кто? Она!? – и без того большие глаза Лейлы раскрылись еще шире, кухонная лампа раскрыла глубину и теплоту ее карих глаз. Она рассмеялась. – Знаешь, Сень, много хочешь. Так, чисто формально спросила живы ли, здоровы ли мы с братом, и то, позвонила мне только, потому что Кириллу не смогла дозвониться. Я тогда домой шла, на улице так промозгло было, что разглагольствовать не то чтобы хотелось. Она в свою очередь помолчала в трубку – подруга сложила пальцы в виде телефона и приложила руку к уху – и отстраненно сказала: “Ну, ладно, с наступающим. Звоните если что”. Собственно на этом наш диалог и закончился. – Лейла откинулась на спинку стула и устало выдохнув сказала – знаешь, я вот всегда поражалась этой ее способности не обращаться абсолютно никакого внимания на проблему, а потом через время, как ни в чем не бывало, общаться непосредственно с участниками этой проблемы. Если честно, я по началу думала, мол, вот признает мать свою вину – и мне непременно станет легче. Но во-первых, я, видимо, совсем забыла, что такое может произойти только во сне. А во-вторых, как будто эти извинения и не уперлись мне вовсе – вот не злюсь я больше. Наверное, просто устала уже злиться и из кожи вон лезть лишь бы она мной гордилась.

– Главное, чтоб ты сама собой гордилась. А остальное – не так уж и важно.

– В точку! – Лейла вернулась в исходное положение и щелкнула пальцами.

***

Я предлагала подруге остаться еще ненадолго, или вместе через пару дней отметить Новый год, но она лишь поблагодарила меня за встречу и рассказала, что Кирилл придумал для них на праздник целую программу, так что год она будет встречать в сузевшемся семейном кругу.

***

Через час с работы вернулась мама, а еще через пол и папа с братом.

В комнате запахло чем-то сладким теплым, а еще цитрусовым. Филипп поставил виниловую пластинку, которую он с детства любит слушать перед Новым годом, особенно, когда мы начинаем украшать елку.

Как бы члены семьи не были заняты, но квартиру к празднику мы всегда украшаем вместе. В кладовке, еще с прошлых лет, лежала, как мне кажется, целая гора украшений, так что в этом году мы с мамой приняли решение воздержаться от покупки новых.

– Эй, Фил, в этом году моя очередь вешать этот шар! – Возмутилась я, когда увидела, что старший брат потянулся за единственным, оставшемся от покойного дедушки, советским стеклянным елочным шаром. В детстве этот шар казался мне больше собственной головы, но даже сейчас, спустя столько лет, он в несколько раз больше остальных. Круглый и прозрачный, который украшала объемная серебристая снежинка. Впрочем, конечно, не каждый год он подходил к цветовой палитре елки, но мы все равно вешали его на самое видное место как напоминание себе о том, что дедуля до сих пор живет в наших сердцах и хранили его бережней всех остальных. Пока я достаточно не подросла его мог вешать только Филипп, но потом мы начали чередовать эту честь.

Брат не успел и слова сказать, как его в один голос перебили родители: