Храни тебя лес

Глава 5

Прежде чем вставить ключ в замочную скважину, я прислушиваюсь. У соседей тихо плещется вода. За дверью напротив ругаются пожилые супруги – майор в отставке и его толстая жена. Из нашей квартиры не доносится ни звука.

Я открываю дверь и сразу же бросаю взгляд в тот угол, где обычно стояли потрескавшиеся сандалики Лили. Пусто. Со вчерашнего дня ничего не изменилось.

Моя сестра не вернулась. Опасности, встретившиеся ей на улице, оказались пострашнее высокомерных снобов.

Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, с трудом переводя дыхание. Осталась еще вероятность, что полиции удалось что-нибудь выяснить. Или же… Пусть окажется, что тетя уже отвела ее в приют. Да, я согласна даже на это! Я согласна на что угодно, только не на то, чтобы моя дикая идея о походе в запретную территорию оказалась правдой!

Следующие полчаса я бесцельно слоняюсь по комнатам, не находя себе места. Наша чистенькая квартирка больше напоминает музей, чем чье-то жилище. Пожелтевшие от времени кружевные занавески. Стулья с гнутыми ножками. Лепнина над окном. Лиля всегда была здесь лишней.
Кажется, я схожу с ума, потому что в какое-то мгновение мне в голову приходит мысль, что это тетя сделала что-то с моей сестрой, лишь бы избавиться от нее. Заперла в теплицах, чтобы ее растерзали заросли малины. Отправила под каким-то предлогом в заброшенные руины. Задушила и спрятала тело в подвал…

В замке поворачивается ключ, и я спешу в прихожую.

- Лиля?

Тетя снимает свои лаковые туфли (контрабанда из Польши, стоившая примерно столько же, сколько обувь всех обитателей приюта вместе взятых) и хмуро смотрит на меня.

- Нет. Это всего лишь я. Кого-то не учили здороваться?

- Вы были в полиции? Что они говорят?

Взгляд тети утыкается в мою грудь, и рот превращается в букву «О».

- ТВОЕ ПЛАТЬЕ ИСПАЧКАНО! Роза, что это за безобразие?!

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы завопить на нее. Определенно, тетя ничего мне не расскажет, если обозвать ее старой бессердечной дурой.

Сделав глубокий вдох, я отвечаю как можно спокойнее.

- Извините, я сейчас же отправлю его в прачечную. Только скажите, пожалуйста, удалось ли вам что-то узнать о моей сестре?

Мой покорный вид оказывает на нее действие – тетя снисходит до того, чтобы произнести о Лиле несколько слов.

- Нет. Ничего. Но они обещали продолжить поиски, - лицо тети недовольно кривится. – Хватит об этом. Лучше займись своим платьем и позже присоединяйся ко мне – нужно готовить ужин.

- Ужин? – тупо переспрашиваю я.

- Да. Я пригласила генерала Грибовского и его сына к нам. И воспользуйся этим, - она протягивает мне маленькую золотистую коробочку.

- Что это?

- Губная помада. Я слышала, Олег обожает красный цвет.

Она поправляет свои туфли, чтобы те стояли параллельно друг другу, и скрывается в гостиной, а я иду нашу с Лилей спальню.

- Гадство!

Футлярчик с помадой врезается в стену и рассыпается на части. Я, сжав кулаки, смотрю на обломки.

Праздник! Торжество в нашем доме! Давайте отметим исчезновение маленькой непутевой девчонки – она же нам так мешалась! Нарядимся во все самое лучшее и устроим танцы!
Это просто какая-то насмешка над нами двумя! Безумие!

Роза идет в прачечную и полчаса томится там в ожидании работницы, чтобы отстирать свое проклятое платье.

Роза на кухне – режет, режет и режет помидоры, бесчисленное множество.

Тетя помогает Розе переодеться в алое платье, с вырезом настолько глубоким, что любая порядочная девчонка предпочла бы прикрыться руками или накинуть сверху платок.

Мне все равно. Меня здесь нет. Все эти часы я продолжаю прокручивать в голове план по спасению сестры, и посторонним мыслям в ней нет места.

- Вот и хорошо, - тетя мажет по моим губам помадой, от чего они начинают выглядеть так, словно их выпачкали в крови, и улыбается. – Теперь остается только ждать. Постарайся не измять платье – у нас нет времени на новую глажку.

Она удаляется, что-то напевая себе под нос, а я падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Это не спасает – довольное лицо тети продолжает стоять перед моими глазами, а в ушах звучит болтовня телевизора, доносящаяся до меня из гостиной.

«В результате столкновения между войсками и силами растений дорога на Рязань оказалась временно заблокирована. Переброс дополнительных сил из Пскова займет приблизительно…»
«…за последний месяц в Москве ощущались перебои с доставкой некоторых групп товаров, таких как гречневая крупа, сахар и продукции обувного производства. Остро стоит вопрос и с некоторыми категориями лекарств, таких как…

Щелчок пульта, и умные речи сменяются англоязычными песнями. Наш телевизор показывает три канала: два новостных и один – американский развлекательный. Тетя выбирает лучшее из худшего и, ужасно фальшивя, начинает подпевать. На кухне звякают рюмки: похоже, дядя решил испробовать сливовую наливку, не дожидаясь официального начала празднества.

Я скрежещу зубами и накрываю голову подушкой. Пусть растреплется прическа – неважно. Если я не скроюсь от этих звуков, то добавлю к ним свой – полный звериного отчаяния и досады вой.

Мой нос утыкается в какую-то бумажку, и я замираю, как гончая, взявшая след. Острый, ядреный запах, который невозможно смыть водой. Чеснок! Теплица номер пять – самая безопасная из всех. Именно там проводят каникулы учащиеся начальной школы.

Я резко сажусь и, уронив подушку на пол, хватаю листок. Записка выполнена детским корявым почерком на оберточной бумаге. Бурый отпечаток маленького пальца, венчающий послание на манер автографа. Я невольно улыбаюсь, разглядывая его. Лиля, прежде чем взяться за дело, наверняка похозяйничала в тетиной кладовке-сокровищнице и отведала варенья.
Потом я приступаю к чтению, и улыбка сползает с моего лица.