Храни тебя лес

Глава 10

Никто из простых москвичей не знает точно, в какой момент все вышло из-под контроля. Может быть, когда нас стало слишком много, и требовалось все больше и больше еды, чтобы накормить страждущих. Или в те дни, когда какие-то самонадеянные ученые решили, что им под силу прокормить целый свет, и распылили в полях новое удобрение, повышающее урожайность растений.

Та и впрямь повысилась, впрочем, как и все остальное: сила, скорость… интеллект. Раньше требовались месяцы, чтобы вырастить жалкий кустик помидор. Теперь он вырастал за считанные часы. Дерево в пару метров ростом появлялось из ниоткуда в течение суток. И они стали умнее – достаточно, чтобы понять, насколько люди мешают их счастью.

Какими-то неведомыми путями удобрение, как зараза, распространилось по всему миру, пробуждая в растениях чудовищную ненависть к нам. Тысячи городов оказались уничтожены. Те, что остались – заперли себя в каменную клетку, как выразился Ян.

Покинуть ее, подобно нам - чистой воды безумие.

Страж шагает неизвестно куда – топает во тьме, не разбирая дороги. Я бреду следом, изо всех сил цепляясь за его руку. Метр, два, десять… Ничего не происходит. Никто даже не думает нападать на нас. Может быть, деревья по ночам спят и не замечают мелких людишек, затесавшихся в их дружную компанию? Или же они не могут решить, как половчее прикончить нас, придумывают изощренный план нападения?

Я хочу поделиться с Яном своими опасениями, но язык не повинуется мне. Глупо шагать сквозь строй врагов и рассуждать во весь голос, какую казнь ты предпочитаешь.

Облизнув пересохшие губы, я шепчу:

- Тебе известно, где мы находимся?

Слова больше напоминают шуршание сухих листьев и не могут пробиться через защитный шлем. Даже воздух достигает моих легких с большим трудом. Кажется, изготовители приютских комбинезонов выпускали свою продукцию с одной целью – уничтожить сирот и, таким образом, избавиться от целой оравы голодных ртов. Не довести до изнеможения тяжестью материала, так задушить, лишив источника кислорода.

Ян останавливается и включает фонарик. Куда бы ни упал свет - всюду таинственно поблескивают влажные листья или полуразрушенные стены. Мы окружены. Вырвавшись из одной ловушки, загнали себя в другую. Если хоть одно дерево проснется…

Я начинаю дрожать, но осознаю это, лишь когда страж приютских сжимает мою ладонь.

- Боюсь, дальше идти нельзя, - мягко замечает Ян. – Слишком темно - мы можем заблудиться.

Лучше остаться на тропе и подождать до утра.
Я снова озираюсь по сторонам. Деревья заключили нас в кошмарный хоровод, и, кажется, круг медленно начинает смыкаться.

- О-остаться? Здесь?

- Да. Возвращаться обратно нельзя, так что…. Но, если хочешь, можем заночевать в одном из домов. Выбирай, какой тебе больше нравится.

Я смотрю на ближайший к нам дверной проем и трясу головой. Уверена, в здании затаились полчища растений. Какие-нибудь вьюны или что похуже….

- Но это же самоубийство!

Ян качает головой.

- Вовсе нет. Помнишь, ты спрашивала меня, жива ли Лиля?

Я чувствую себя сбитой с толку таким поворотом разговора.

- Д-да.

- А что бы ты сама ответила на этот вопрос?

- Да! – повторяя это короткое слово, я уже не шепчу, а почти кричу – так громко, что меня, наверное, могут услышать в самом Коридоре, хоть мы и удалились от него на порядочное расстояние.

- Тогда посуди сама: если девятилетняя девочка, без всякого оружия и защиты, до сих пор остается цела и невредима, что может случиться с нами?

Я полностью обезоружена. Спорить со стражем – значит ставить под сомнение мысль о том, что с моей сестрой все в порядке. А соглашаться…

Ян и не ждет моих возражений. Торжествующе щелкнув пальцами, как будто в голову ему пришел на редкость удачный план, парень тянет меня к зданию с выбитой дверью и огромной вывеской с надписью «Парикмахерская». С выцветшего плаката томно скалится взлохмаченная блондинка. Я таращусь на нее в ответ. Подобные плакаты мне доводилось видеть лишь в старых фильмах – горожане давно поснимали их со стен, как пришедшие в негодность.

- Заночуем в машине, - Ян подводит меня к черному, размером с киоск мороженщицы автомобилю, и распахивает дверь у водительского сиденья. – Как тебе идея?

Я колеблюсь мгновение, но все же забираюсь внутрь. До сей поры мне не слишком часто доводилось ездить в автомобилях (точнее, лишь однажды – генерал подвозил нас с Олегом до кинотеатра). Из-за космической цены на бензин поездки мало кому по карману, и наша семья, конечно же, не относилась к числу избранных.

Может быть, все дело в этом, но машина, выбранная стражем для ночлега, кажется мне настоящим дворцом. Однако я стараюсь не выдать своего впечатления и отвечаю как можно небрежнее:

- Лучше, чем предложение заночевать на голой земле.

Ян с улыбкой кивает, будто услышал невесть какой комплимент. Захлопнув за мной дверь, он обходит машину и устраивается на соседнем сиденье.

- Я гений, правда? Нашел достойную замену спальному мешку.

- Неважно. Заснуть здесь все равно не удастся.

- Не самый плохой вариант, - замечает неунывающий страж. – Зато ты увидишь звезды.

Ян выключает фонарик, и мы замолкаем, скованные неожиданной неловкостью, которая сваливается на нас вместе с темнотой. Хотя, возможно, эту самую неловкость ощущаю только я. Ян откидывается на спинку сиденья и затихает, будто и в самом деле готовясь погрузиться в сон. Я же напряжена, как пружина. Если не брать в расчет Олега, мне ни разу не доводилось оставаться наедине с парнем, тем более оказавшись в таком узком пространстве. А стоит вспомнить про Грибовского….

Ничем хорошим эти случаи не заканчивались.

Проходит мгновение за мгновением, однако ничего пугающего не происходит. Кисти моих рук, нервно обхватывающие колени, как на школьной фотографии из первого класса, постепенно расслабляются. Я медленно откидываюсь на сиденье. Паникерша! Нельзя же на примере какого-то озабоченного придурка подозревать невесть в чем всех парней! Если бы Ян хотел, давно бы…