Храни тебя лес

Глава 11

Отсюда, со дна бассейна, оставшийся на поверхности мир искажается и кажется нереальным. Олег смеется, его лицо странно изгибается под воздействием волн, на место рта наплывает кленовый лист. Щеки Стафеева дрожат, как желе. Его глаза смотрят на меня с холодным любопытством. Доктор не спешит протянуть мне руку помощи, словно решил провести опыт и узнать, через сколько минут я утону.

Тяжелый костюм приковывает меня ко дну, не дает ни вынырнуть, ни просто шевельнуться. Воздух в моих легких становится влажным, превращается в воду. Я задыхаюсь. Я…

- Роза!

Морок рассеивается. Я открываю глаза и судорожно хватаю ртом воздух: живой, бодрящий, наполненный незнакомыми ароматами. Вдох, еще один! Кажется, мои прожорливые легкие просто невозможно насытить.

- Все в порядке? Что тебе снилось?

Я растерянно моргаю. Ян стоит рядом с дверью и с беспокойством вглядывается в мое лицо. Над правой бровью стража протянулась тоненькая красная полоска.

Я с усилием поднимаю руку (которая, кажется, весит сто тысяч тонн) и указываю на нее.

- Что это?

Страж непонимающе трет щеку.

- Где? Хочешь сказать, я вымазался в грязи?

- Нет. У тебя там кровь.

Я касаюсь царапины пальцем, будто надеясь стереть ее, и тут же отдергиваю руку. Ян тоже отшатывается от меня, едва не падая в кусты. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Молчание затягивается.

- Ты где-то поранился, - объясняю я, впервые в жизни испытывая жгучее желание заползти в ближайший малинник и остаться там до скончания века.

Ян рассеянно дотрагивается до своего лица, а потом трясет головой, будто отрицая что-то.

- Пустяки. Не обращай внимания. Лучше посмотри, что я нашел.

Он кладет мне на колени мешочек с чем-то округлым, зеленоватым, обрамленным мелкими листочками. Я с недоумением достаю один из предметов и кручу в руке.

- Это что-то съедобное?

Страж хлопает в ладоши.

- Угадала! Это орехи. Хотя, честно говоря, я был готов к тому, что ты примешь их за фигурки для игры в шарики или… дай подумать…. Затычки для ушей.

- Не знаю, до какой степени мне должны надоесть твои шуточки, чтобы захотелось заткнуть уши вот этим, - замечаю я, надеясь скрыть смущение за пренебрежительным тоном. – Орехи…. Постой-ка… Они же, насколько я понимаю, просто так на дороге не валяются?

Страж чуть склоняет голову.

- Верно! Пятерка по ботанике тебе обеспечена.

- Выходит… - пугающая правда доходит до меня очень медленно – настолько фантастично она выглядит. – Только не говори мне, что ты взбирался на дерево!

Ян чуть приподнимает брови и молчит.

- Ну же!

- Ты велела мне держать рот на замке, а теперь требуешь ответа?

Я смотрю в его смеющиеся темные глаза и осипшим голосом выдыхаю:

- Самоубийца!

- Спасибо на добром слове! Быстренько ешь и собирайся. Пора отправляться в путь.

Ян начинает прохаживаться по тропе, прислушиваясь и присматриваясь к чему-то, недоступному мне, а я подношу первый орешек ко рту и замираю. Еще одна (вроде бы очевидная) истина внезапно открывается мне.

- Ты снял с меня шлем!

- Да. А иначе бы кое-кто задохнулся.

- С чего бы… - я перевожу взгляд на шлем, лежавший возле моих ног и взирающий на меня пустым забралом, и осекаюсь.

Защитное стекло – мутное, покрытое мельчайшими капельками воды – таким становится зеркало в ванной, если надолго оставить включенной горячую воду. Так вот почему я тонула во сне! Во всем виноваты идиоты, сшившие костюм, который совершенно невозможно носить.

Хотя это не отменяет того факта, что убийцей в моем кошмаре выступал именно Олег. Ни дядя с тетей, ни старый учитель математики, а мой бывший парень. Даже находясь по другую сторону стены, он ни в какую не желает оставить меня в покое.

Я набиваю рот орехами и глотаю их, не успев даже толком пережевать или ощутить вкус. Очевидно, Ян исподтишка наблюдает за мной, потому что начинает говорить прежде, чем я успеваю протянуть руку к шлему.

- Тебе не надоело все это?

Я вопросительно смотрю на него. Страж разводит вокруг себя руками.

- Подумай, Роза. Разве за то время, что ты здесь находишься, кто-то попытался убить тебя?

Я смотрю на окружающие нас деревья. На одних листья неподвижны, на других – мелко дрожат, будто от плохо сдерживаемого смеха. Кажется, вся эта толпа ожидает моего ответа и заранее воспринимает его, как какую-то шутку.

Посчитали меня трусихой, значит?

- Нет, но…

Осина неподалеку от нас буквально ходит ходуном, словно кто-то невидимый раскачивает ее, что есть мочи. Я вскакиваю, будто подброшенная пружиной, и возмущенно топаю ногой.

- Ты только взгляни на это! Они же смеются надо мной!

Ян пожимает плечами.

- Похоже на то.

Я смотрю на пританцовывающий вокруг нас лес и дрожу от бессильного гнева. Потом наклоняюсь и подбираю с земли шлем. Первым моим побуждением было швырнуть его в кусты (детская выходка, за которую я буду себя корить – до скончания своей – несомненно, весьма короткой – жизни). Вторым – затолкать его в валяющийся поблизости рюкзак.

Что я в итоге и сделала.

- Отлично! Я пойду так. Но, если меня убьют, виноват в этом будешь ты один.

- Обязательно. Не подскажешь, кому, в таком случае, передать твои бренные останки?

Я оставляю его вопрос без ответа и первой ступаю на тропу. Время болтовни подошло к концу. Пора приниматься за дело.

- Теперь ты знаешь, куда идти? Веди меня.

Ян принимает у меня рюкзак и комично кланяется.

- Слушаюсь, генерал!

Шагая в неизвестность, я не перестаю удивляться всему, что вижу вокруг. Вначале деревья кажутся мне одинаковыми – сплошной преградой из острых кольев, но постепенно глаза начинают выхватывать различные подробности, и все совершенно меняется. Каждый лист – подсвеченное солнцем произведение искусства. Идеальный овал или тончайшее резное кружево, глянцевые или покрытые тончайшими ворсинками, темно-зеленые и подернутые по краям едва заметной желтизной. Воздух – сбивающий с ног, совершенно ни на что не похожий. Столько запахов одновременно я не ощущала ни разу в жизни.