Храни тебя лес

Глава 14

Поднявшись в квартиру, Ян устало опускается на диван. Потом спохватывается и смотрит на меня.

- Устраивайся здесь, а я лягу на полу. Там, в углу, целая куча старых тряпок – хватит, чтобы…

Я кладу ладонь Яну на голову, совсем как он недавно проделывал со мной, и заставляю стража замолчать.

- Не надо. Я отдохнула за ночь, а ты совсем вымотался. Спи.

Почему-то мне приятно видеть, что страж повинуется мне, словно малыш. Мы меняемся местами: впервые я оказываюсь сильнее Яна и, подобно заботливой родительнице, готова защищать его от всех горестей мира.

- Ложись, - я заставляю стража опуститься на диван и накрываю его валяющимся рядом покрывалом. – И ни о чем не беспокойся. Если что-то произойдет, я непременно разбужу тебя.

- Никуда не сбегай от меня, - просит Ян, подтягивая покрывало к самому горлу и все больше и больше напоминая мне маленького ребенка.

Я глажу его по взлохмаченным волосам и киваю.

- Не сбегу. Обещаю, что, когда ты проснешься, я буду здесь.

Он, кажется, успокаивается и закрывает глаза. Я крадусь на кухню и уже оттуда слышу сонное бормотание:

- Я имел в виду не только сегодня.

Что это, бред или признание, которое вырвалось из самых недр души, когда усталый мозг отключился? А может быть, эта фраза мне и вовсе почудилась?

Я осторожно выглядываю из кухни и некоторое время наблюдаю, как грудь стража медленно поднимается и опадает. Выглядит так, будто этот парень спит уже много часов подряд и не способен на какие-либо разговоры.

Некоторое время я стою, крепко прижав ладони к пылающим щекам, а потом отступаю к столу. За спиной слышится тихий плеск. Я оборачиваюсь и с удивлением смотрю на коричневую лужу, растекающуюся по столу. Ян все-таки сварил кофе, который мне, правда, не довелось попробовать. Что ж, пора ответить ему тем же и приготовить какое-нибудь подобие завтрака, но для этого мне потребуются электричество, вода и что-то съедобное.

Я оставляю в покое свое лицо, которое, судя по ощущениям, натерла до помидорного оттенка, и растерянно озираюсь по сторонам. Маленькая электрическая плитка затерялась в баррикадах из тарелок и выглядит вполне рабочей, вот только откуда, скажите на милость, в древней расшатанной розетке может быть ток?

Все оказывается в рабочем состоянии – меньшего от стража я и не ожидала. Один лишь кран решает проявить своеволие и не дает мне ни капли воды.

Не страшно. Я отлично знаю, где находится источник живительной влаги, но, чтобы до него добраться, нужно испросить разрешения у местных смотрителей. Похоже, знакомиться с вениками все же придется.

- Можно? – интересуюсь я, переминаясь с ноги на ногу на берегу реки.

Камыши безразлично покачиваются из стороны в сторону. Решив расценивать это, как положительный ответ, я осторожно развожу их руками в стороны и, сопровождаемая причмокиванием грязи, бреду к воде.

Река. В Москве, к которой я привыкла, она выглядела посолиднее – не этой блестящей полоской метра в три шириной. Я беру сухую веточку, застрявшую между камышей, и бросаю ее перед собой, следя за тем, как течение подхватывает новую игрушку и медленно уносит прочь. Вода, заливающаяся в мои ботинки, прохладная, но не настолько, чтобы стучать зубами от холода.

Осененная новой идеей, я наполняю чайник и спешу в дом.

На приготовление макарон уходит примерно четверть часа. За это время я успеваю похозяйничать в запасах стража, поминутно оборачиваясь в сторону дивана. Надеюсь, Ян не будет на меня сердиться. Должен же он понять…. Ладно, у меня в любом случае нет иного выхода.

Прижимая сверток с тряпьем к груди, я покидаю дом. Ян продолжает спать, слабо улыбаясь во сне. Я на мгновение останавливаюсь, испытывая жгучее желание коснуться его губ, подбородка, провести ладонью по светлым вихрам, взлохматив их еще сильнее. Дотронуться до родинки на щеке. Поцеловать…

Мои дрожащие пальцы замирают в считанных миллиметрах от лица стража, не в силах преодолеть это ничтожное расстояние. Если я сорвусь, пути назад уже не будет. Если дам себе хоть малейшую уступку…

Расставания с Яном я просто не вынесу.

Первые солнечные лучи нерешительно проникают в комнату, проползают мимо меня и останавливаются на лице стража. Он чуть хмурится и поворачивается на бок. Теперь моему зрению доступен лишь его белобрысый всклокоченный затылок. Момент потерян. Я упустила свой шанс.

Не спуская взгляда с Яна, я пячусь к выходу.
Камыши, увидев меня, начинают гостеприимно кивать. Приняли нового игрока в свою команду? Что же, всегда приятно, когда тебе радуются!

Я набираю в грудь побольше воздуха и начинаю речь. Такую же «блистательную», как все мои предыдущие попытки общения с растениями.

- Гм, мне очень неловко об этом просить, но не могли бы вы отвернуться? Я имею в виду – закрыть глаза. То есть…. В общем, не смотрите на меня, хорошо?

Камыши трясутся от смеха. Мои щеки снова начинают гореть. Может быть, пока не поздно, оставить эту затею и погулять в приютской одежде еще пару-тройку деньков?

При одной мысли об этом все тело начинает зудеть, словно в комбинезон забралось полчище муравьев. О том, чтобы продолжать разгуливать в этой грязи, не может быть и речи! Однако перспектива раздевания перед таким количеством народа тоже не вызывает у меня воодушевления. В памяти совсем некстати возникают белоснежные кафельные плитки, которыми была отделана ванная в тетином доме. Тот тесноватый саркофаг площадью метр на метр внушал ощущение безопасности – никто не тревожил меня и не врывался без спроса. Здесь же…

Лучше не думать об этом.

- Ладно, надеюсь на вашу порядочность, - бормочу я, расстегивая молнию на комбинезоне.

И почему я не больше не могу относиться к растениям, как к бездушным существам, не имеющим ни разума, ни эмоций, как это было пару дней назад? Тогда все было бы намного проще. Впрочем, вполне возможно, что человеческое тело вызывает у камышей примерно то же впечатление, что у меня – их длинные жесткие стебли. «Явилась к нам какая-то несуразица – подумаешь!». Надеюсь, что так оно и есть.