Храни тебя лес

Глава 18

Тогда, четыре года назад, для меня не составило большого труда пустить корни в «муниципальном заведении для детей, оставшихся без попечения родителей». Директор приюта был рад принять под свое крыло очередного сироту и отщипывать хорошие куски от его (и без того жалкого) пособия. Школьные приятели благополучно забыли меня. Да и зачем я им сдался? Дружить с парнем, чей отец, пусть и не гребет золотых гор, но зарабатывает вполне достаточно, чтобы считаться уважаемым человеком, им было намного интереснее, чем водиться с приютским приблудышем. Или с нищебродом, как презрительно выразился один из парней, прежде игравших со мной в футбол.

Как вратарь Лисицкий докатился до такой жизни, никого не интересовало.

Одежда, топорщащаяся заплатами, и мозоли на ладонях, натертых во время всевозможных подработок. Подгорелая пища и конфеты по праздникам. Я довольно быстро привык ко всему этому, но иногда на меня накатывало нечто, призывающее бежать, сломя голову, рваться из каменной клетки – прочь от всех и вся.

Так начались мои походы в лес.

Так я встретился с Лилей.

В ночь нашего знакомства шел дождь – прекрасная погода для незаконных вылазок на улицу или для того, чтобы выгнать из дома нежеланного ребенка. Я покинул приют, чтобы вкусить долгожданный глоток свободы. Младшая из сестер Соколовых спасалась от гнева своей тетушки-людоедки. Все начиналось слишком буднично для нас обоих.

Я двигался вдоль границы, выискивая наиболее удобное место для побега из города и бесконечно озираясь по сторонам. Вообще-то ни один нормальный охранник не будет патрулировать территорию в такой ливень, но за время, проведенное в приюте, осторожность настолько въелась в меня, что избавиться от нее я уже не мог. Следить за своими словами, поступками, привычками, ничем не выдать истинной причины своего возвращения в город….

На вражеской территории было столько запретов, что порой я забывал следовать некоторым из них. Нельзя морщить нос от химического запаха пюре, потому что всем остальным – вечно голодному Славке, например – оно кажется манной небесной. Нельзя молчать, когда на день Независимости толпа на площади выкрикивает идиотские гимны (признаюсь – тут приютские не особенно рвут глотки, так что мне не приходится напрягаться). Нельзя заигрывать с растениями….

Последнее давалось мне сложнее всего – привычка общаться с деревьями, как с родными братьями, сыграла со мной злую шутку. Один из работников теплицы – старик, которому на вид перевалило за сто – заметил как-то мои забавы и доложил об увиденном начальству. Ума не приложу, как можно было принять игру «поймай меня за руку» за жестокую битву с горохом, но полуслепой дед доложил об увиденном именно так. И уже на следующий день я стал стражем. Членом проклятого, источающего высокомерие братства, состоящего из безмозглых богатеньких типов. Ян – двойной агент. Человек, поклявшийся защищать деревья и вынужденный рубить стебли направо и налево. Раз за разом возвращаясь в лес, я опасался, что кто-нибудь укажет мне на это преступление, но все молчали. Выжидали более удобного момента, чтобы напасть.

Теперь мне кажется, что Аристарх просто хотел посмотреть, до чего же я в итоге доиграюсь.

Желал докопаться до самой моей сути, чтобы, в итоге, вывернуть ее наизнанку.

Должен признать, ему это великолепно удалось.

- Что ты здесь делаешь?

Ума не приложу, как не заметил ее раньше. Девочка приблизилась ко мне со стороны ближайшего здания – или, точнее, мусорных баков, служащих ему живописных обрамлением. Одетая в черную мешковатую куртку, блестящую от стекающих по ней капель дождя, она напоминала один из пакетов с отходами, которых тут было великое множество. «Отличная маскировка!» - отметил я про себя, попутно решая, какую небылицу скормить этой малышке. На вид ей было лет пять – шесть – не больше. В таком возрасте дети готовы поверить в любую сказку.

А может быть, чтобы отвязаться от нее, хватит обычного авторитета старшеклассника?

- Гуляю, - ответил я, засовывая руки в карманы и демонстративно отворачиваясь от стены.

Пожалуй, чересчур демонстративно. В глазах девочки промелькнула искра интереса.

- Ты собирался отправиться в лес, да? Возьми меня с собой!

Вот еще новости! Обычные дети видят кошмары с участием деревьев, а эта малышка вздумала наведаться к ним в гости. Да кто она такая?

- Зачем? – осторожно уточнил я. Опровергать догадку незнакомки было бессмысленно. Теперь мною двигало одно любопытство.

- Там живут мои родители.

В первую секунду я оказался сбит с толку, но потом на меня снизошло понимание. Мир за пределами стены для местных детей – такое же недосягаемое, фантастическое пространство, как, скажем, поверхность Луны, Рай, Ад и Чистилище вместе взятые. И, если только родители этой девочки – не солдаты, воюющие без сна и отдыха с бензопилами наперевес, то я мог назвать лишь одно место, куда они отправились.

Я оглянулся на будку охранника – сияющий маяк в море тьмы – и взял девочку за руку.

- Пойдем. Расскажешь обо всем подробнее, а там поглядим, что можно сделать.

Мы спрятались в крошечный закуток между баками и стеной, над которым нависало некое подобие балкона, точнее – кусок плиты, неизвестно с какой целью торчащий из стены. Плохая защита от дождя, но лучше, чем ничего.

Устроив свою новую знакомую на тюк с мусором, я кивнул.

- Начинай.

Девочка несколько мгновений смотрела на меня своими странными огромными глазами, а затем уточнила:

- Ты же Ян, верно? Из восьмого класса?

- Да. А тебя как зовут?

- Тот самый, которого называют грозой сорняков?

Я вздрогнул, мысленно прикидывая, могут ли деревья, растущие в лесу, слышать наш разговор с такого расстояния.

- Не знаю. Обычно все зовут меня по имени.