Храни тебя лес

Глава 21

Роза

Моя вторая жизнь начинается с солнечного света, бьющего мне в лицо. Я открываю глаза и тут же зажмуриваюсь, а потом, будто этого недостаточно, натягиваю на лицо одеяло. Все странно. Неправильно. Не так, как должно быть. Разве смерть не означает вечную тьму и пустоту? Ведь там, на поляне, я, определенно, умерла, а значит, никак не могу теперь лежать в кровати и вдыхать резкий запах стирального порошка….

Стоп! Одеяло?! Кровать?! Порошок «Морозная свежесть» от фирмы «Мистер Чистер»?!

Я откидываю одеяло, и в первое мгновение на моем лице расползается глупая улыбка. Показалось! Я все еще в лесу! Вон та ветка, тянущаяся ко мне с противоположной стены, наверняка принадлежит Лине!

Я приподнимаюсь на локте и тут же с горестным стоном падаю обратно. Выцветшая пыльная зелень, окружающая меня со всех сторон, оказывается всего лишь доисторическими обоями, которыми некто оклеил стены задолго до моего рождения. Неплохой розыгрыш! Нужно быть гением, чтобы спланировать шутку на годы вперед.

Очень жестокую шутку.

В коридоре слышатся шаги. Моя голова гудит, как древний, работающий на износ холодильник, и я не успеваю вовремя сообразить, притвориться мне спящей или нет.

Тетя врывается в мою комнату и застывает у самой кровати, сжимая и разжимая кулаки, как рассерженная фурия. Ее правая щека припорошена белой пылью, фартук тоже перемазан в муке. Кажется, у нас намечается пир.

Меня осеняет безумная догадка: я брежу. Подхватила грипп или воспаление легких в тот самый день, когда к нам должны были явиться генерал Грибовской с сыном, и все дальнейшие приключения мне просто приснились. Ведь, случись все на самом деле, тете точно было бы не до пирогов. Скорее, она явилась бы сюда, чтобы завершить начатое Олегом и убить меня скалкой. Или кухонным ножом. Какое в нашем доме еще есть оружие?

В моей душе невесть откуда возникает безумная радость, почти ликование. Температура, уколы и таблетки – сущие пустяки, о которых не стоит задумываться. Я даже готова подняться с постели и, несмотря на болезнь, закружиться в танце, доставив тете удовольствие своим послушанием. Главное, что Ян жив! Жив! Сидит сейчас, наверное, в приюте, или отправился на прогулку со своими приятелями. За то, чтобы эта фантазия оказалась реальностью, я согласна провести вечер в компании Олега, не развлекая себя мыслями о том, как бы половчее облить его соусом.

То есть, я думаю, что смогла бы вытерпеть его присутствие – ровно до тех пор, пока это чудовище не возникает на пороге моей спальни.

- Она очнулась, - произносит тетя тоном, очень напоминающим обвинение. – Давно пора!

Олег подходит ближе. Несколько мгновений эта парочка смотрит на меня, напоминая двух удивленных пучеглазых рыб, которых я видела в школьном аквариуме. В глазах обоих словно застыл вопрос: «Оно еще живо?». И множество других, которым не терпится вырваться из их ртов и обрушиться на меня, задушив окончательно. Только дурацкие правила этикета мешают тете и Олегу приступить к делу: каждый из них любезно предоставляет право первой беседы своему спутнику.

Все решает случай. Запах чего-то подгоревшего заставляет тетю вернуться на кухню, и мы с Олегом остаемся одни. Я подтягиваю одеяло к самому подбородку и вжимаюсь в кровать. Может быть, использовать детскую фразу «Я в домике», и он от меня отстанет? С ночными кошмарами это всегда срабатывало. Стоило спрятаться под одеяло, прочитав пресловутое заклинание, как ужасные растения из снов прекращали кидаться в меня колючками, оставляя свою жертву в покое. Загвоздка в том, что этот способ помогал против всяких репейников, а мне сейчас требуется защита от человека. Мой враг изменился. Растения меня больше не пугают. Долгий и запутанный сон научил меня бояться людей.

Олег пододвигает к кровати стул и садится рядом со мной. Глаза парня – стального оттенка, а взгляд, как клинок, пригвождает меня к своему месту. Точно так же он смотрел на Яна перед тем, как выстрелить. Подобное выражение было на лице Олега, когда он напал на меня в этой самой комнате. Хищник, изготовившийся к прыжку. Мои руки слишком тонкие и слабые – мне нечего противопоставить его возможной атаке.

Парень ерзает, пытаясь поудобнее устроиться на своем кособоком «троне» – таком же древнем, как и все в моей комнате. Каким-то чудом Олегу это все же удается, и закинув ногу на ногу, он интересуется:

- Что это было, малыш?

Обращение, которое, по идее, должно выражать ласку, для меня звучит, как обещание насовать иголок под ногти. Я не знаю, что говорить. Не понимаю, чего от меня хотят и что вообще происходит. Ясно одно: я запуталась.

Олег чуть прищуривается.

- Скажу начистоту: сначала я хотел придушить тебя. Стереть в порошок за то, что сбежала с этим придурком. У приютского стражничка целая армия фанаток: думал, и ты попала в их число. Но нет. Кажется, я ошибся.

Парень делает паузу, словно ожидая, что его жертва начнет протестовать или же сдуру подтвердит его подозрения, однако я молчу. Повисает тишина, лишь стук моего сердца отдается в ушах похоронным звоном. Кажется, я слишком рано пришла в себя. Темнота нравилась мне гораздо больше этого импровизированного допроса.

Поняв, что ответа от меня не дождется, Олег вынужден продолжить:

- Там, на поляне, я увидел, что ты его терпеть не можешь. Так громко кричать…. Не помню, чтобы ты кого-то ненавидела с такой силой! Может, стоило предоставить право выстрела тебе? Уверен, с оружием в руке ты бы смотрелась просто великолепно!

Олег издает короткий смешок, а я покрываюсь холодным потом. Не приснилось! Не привиделось! Весь этот кошмар случился на самом деле, и виной всему оказалась я, кричавшая Яну, что он мне не нужен, и призвавшая на голову стража проклятие в виде своего ревнивого ухажера.

Кровавое пятно, расплывшееся на штанине. Голос Яна, отчаянно выкликающий мое имя. Я мысленно возвращаюсь на поляну, но не могу увидеть, что произошло дальше. Последующие события скрыты за непроницаемым черным занавесом, который никак не желает раздвинуться, дать мне взглянуть на происходящее хотя бы одним глазком. Бесполезно копаться в своей памяти: информации о судьбе стража там нет. Но вот у Олега….