Храни тебя лес

Глава 28

Роза

Как и во время моего прошлого визита сюда, по лестнице Маяка я бегу, перепрыгивая через ступеньки и хватаясь на поворотах за перила, чтобы не влететь по инерции в стену. Как и в тот раз, меня хватает лишь на несколько этажей. Дальше я плетусь с той же улиточьей скоростью, что и прочие зеваки, вознамерившиеся понаблюдать за гибелью мира с высоты птичьего полета. Народа на лестнице больше, чем это унылое местечко вмещало в себя когда-либо, и с набором высоты его количество только растет: кажется, что каждый житель Маяка старше двух лет посчитал своим долгом оставить все дела и устремиться на крышу. Даже найди я в себе силы бежать – это было бы невозможно. Мне остается только двигаться в общем потоке, наступая кому-то на ноги, терпя ответные тычки и мысленно извиняясь перед Яном, который быстрее покроется сединой от старости, чем дождется моего возвращения.

Поднявшись на крышу, я спешу к защитному ограждению. О том, что дело плохо, мне говорит всеобщее неестественное молчание, какое бывает на похоронах. Потом кто-то начинает голосить. Я расталкиваю собравшихся и замираю: сначала – очарованная прекрасным видом, открывающимся отсюда, а уже в следующее мгновение – парализованная осознанием того, ЧТО именно я вижу.

Возможно, именно так выглядит море: бесконечное движение и колыхание, сонное дыхание пригревшегося на солнце гиганта. Лес больше не походит на деревянное пугало, которым стращают детей. Он живет, двигается, медленно, но верно накатывается на город, вознамерившись затопить его своей зеленой волной. В истуканов превратились мы – праздные зрители, застывшие на крыше с распахнутыми от удивления ртами.

Именно понимание того, как глупо я выгляжу, выводит меня из оцепенения. Нужно спешить обратно! Ян ждет моего возвращения!

Однако покинуть крышу оказывается едва ли не труднее, чем попасть на нее - за последние полчаса движение тут превратилось в одностороннее. Я топчусь у люка, пропуская пару десятков человек, прежде чем мое терпение лопается. Желающие посетить аттракцион под названием «Взгляни своей смерти в глаза» вынуждены посторониться, чтобы не получить в глаз острым локтем (а то и коленкой) от одной девчонки, окончательно позабывшей о правилах вежливости. А также о стеснении по поводу мини-платьица, подоле, оголяющем ноги, и потных телах, прижимающихся ко мне со всех сторон. Ничто больше не имеет значения. Единственный человек, мнение которого меня волнует, ожидает меня на земле.

Вернее, я так думала. Стража приютских нигде не видно, но Влад оказывается на прежнем месте – смолит крошечный окурок и меланхолично выдувает колечки, наблюдая за тем, как они растворяются в воздухе. Мой помятый вид он никак не комментирует, да и вообще ничего не говорит, только как-то странно подбирается, будто замечает приближающуюся добычу.

Я подбегаю к нему.

- Где Ян?

- Ушел.

- Куда?

- Спасать.

- Кого? – почти кричу я.

- Нас, видимо, - невозмутимо откликается Влад, гася окурок ботинком.

Я чувствую, что, продолжив разговор в том же духе, попросту лопну от злости, и собираюсь уйти, однако парень хватает меня за руку.

- Ты не задала самого главного вопроса: зачем я остался здесь?

- Мне это неинтересно, - огрызаюсь я, тщетно пытаясь вырваться. В медвежьем захвате Влада моя рука выглядит соломинкой.

- Ян велел задержать тебя. Запереть в Маяке, чтобы никуда не сбежала, - парень изображает мне извиняющуюся улыбку. – Вот только я позабыл, куда подевал ключ. Бывает же такое…

Я, ничего не понимая, смотрю на него. Потом осторожно уточняю:

- Это означает, что ты меня отпустишь?

- Нет, так подвести друга я тоже не могу. Мы пойдем вместе.

Прогулка по городу в сопровождении телохранителя меня не слишком воодушевляет. Однако альтернатива ей – бездеятельное топтание на месте – и вовсе никуда не годится.

Поставив в памяти заметку о необходимости хорошенько побеседовать с Яном при встрече, я киваю.

- Хорошо. Только быстрее!

Влад с удивлением приподнимает брови.

- Вот как! Может быть, дама и направление подскажет?

- К южной границе! – приплясывая от нетерпения, выпаливаю я. – Все самое интересное сейчас происходит там. Уверена, что и Ян пошел в ту же сторону.

Парень тяжело вздыхает.

- Интересное, значит? Тогда веди. И зачем только я с вами связался?

Я чуть было не хлопаю в ладоши от радости, позабыв, что нахожусь «под стражей». Приходится ограничиться воздушным поцелуем, от которого Влад роняет свой окурок, и издать победный вопль:

- Да! Да! Да! Ну же, шевели ногами, а то опоздаем!

Улицы запружены народом настолько, что мне, как и на лестнице Маяка, приходится силой прокладывать себе дорогу. Влад пытается вырваться вперед, но где ему обогнать меня! В этой толпе гораздо выгоднее иметь миниатюрную фигуру, чем атлетические мускулы: там, где я с легкостью проскальзываю, мой провожатый застревает, борясь с собственной массой и громким общественным порицанием.

Поначалу он пытается извиняться, но потом машет на все рукой и просто следует за мной.

- Я понял, что у вас с Яном общего, - сообщает он мне, когда народ вокруг нас немного рассеивается. – Вы оба желаете меня в гроб вогнать – это, можно сказать, ваша мечта.

- Так, может, не будешь рисковать жизнью и отпустишь меня?

- Ну, уж нет! Если я….

Влад не заканчивает фразу. Заметив в толпе знакомое лицо, он радостно вскрикивает и выпускает мою руку.

- Машка! И ты здесь?

Рыжая улыбается в ответ, хотя глаза ее остаются печальными. Девушку со всех сторон окружили дети. Малыши жмутся к ней, хватают за подол платья и испуганно озираются по сторонам. На щеках одной девчушки виднеются следы слез. Я ободряюще улыбаюсь ей. Губы малышки начинают дрожать. Я разминаю онемевшую ладонь и незаметно отступаю назад. Может быть, пока внимание Влада переключилось на что-то другое, мне удастся…

Рыжая, словно почуяв в воздухе неприятный запах, вскидывает голову и смотрит на меня. Улыбка тут же сползает с ее лица, сменяясь колючей неприязнью. Я пускаюсь наутек.